Китан 4: Архипелаг забытых островов

Вот только стоило мне показать, что я соглашаюсь на первое попавшееся предложение, и можно было не сомневаться - арбалетный болт в моем теле обеспечен.

- Три сотни? Да ты совсем спятил, раб! Не хватало мне еще с невольником торговые операции обсуждать. Сто девяносто мое последнее предложение.

- Вы мудры и великодушны, почтенный торговец. – Пересиливая гордость, склонился в поклоне я. – Но воля господина не позволяет мне принять ваше щедрое предложение. Ведь двести девяносто - это куда более справедливая цена.

В ней учитывается ваша доброта и великодушие.

Торгаш совсем не ожидал от раба столь жарких споров, но быстро взял себя в руки и гнул свое до конца. Будь у меня время, возможно и удалось бы выжать из жуликоватого торговца больше, но приходилось спешить и, в конце концов, мы сошлись на двухсот сорока желтых кругляшках.

- Передай мое почтение своему хозяину и скажи, если ему будет необходимо продать еще камни, я готов дать справедливую цену без задержек и ненужных процедур.

Я вновь поклонился, заверив торговца, мол, хозяин обязательно обратится к нему и в следующий раз. Он, разумеется не поверил ни одному слову, но дал знак охраннику меня пропустить. Из лавки я выходил, держа в сжатой руке целый мешочек под завязку набитый золотыми монетами. Первая часть плана была успешно завершена, и пришло время переходить ко второй.

Двигаться сквозь толпу людей, в которой то и дело мелькали ловкие руки карманников, было, пожалуй, одним из самых сложных испытаний за последнее время.

Благо, идти было не далеко, и уже через пару минут я стоял у плотного двухэтажного строения, сложенного в отличие от других домов из добротного камня. Одного взгляда на толстые стены было достаточно, чтобы понять, проломить в них брешь - было дело не быстрым. А уж как они светились в магическом зрении. Я даже восхитился такому обилию и разнообразию защитных чар и заклинаний, коими были напичканы стены, окна, двери.

У парадной двустворчатой двери, дежурили двое бойцов в стеганных куртках поверх кольчуги с двуручными клинками и нашивками наемников на рукавах они смотрелись очень внушительно.

По крайней мере, у местной шпаны они должны были отбить даже малейшее желание приближаться к этому зданию. Над их головами, на свисающей с цепи табличке, красовалась надпись «Первый имперский банк».

Поднимаясь по ступеням, я ловил на себе подозрительные взгляды воинов, не понимающих, что забыл раб в уважаемом заведении.