Корпоративная этика. Книга 1

Работай от плеча!

– А-гу-у-у-у-у! – крикнул я победный клич и ударил игрушечным молотком по ноге отца, который наблюдал за моими играми.

Шарики были пущены следом, но Тецу лишь засмеялся над моими попытками причинить ему боль. А детский лепет, который вырывался сам по себя, явно не походил на боевой клич.

Отец вмешался в мою тренировку и должен был быть наказан, но с семимесячным телом это оказалось невозможно. Гадское время. Отец, вот я вырасту и покажу тебе, где раки зимуют! Я знаю, что в Российской Империи, но ты-то ещё не знаешь.

– Так быстро летит, – стёр слёзы отец, приподняв очки. – Вот ты уже и сам играешься. Ах, семь месяцев пролетели в мгновение ока.

Я бы поспорил с этим утверждением. Но, учитывая моё плотное расписание, то можно и согласиться.

После того, как отец подал документы на принятие меня в садик “Аэда”, мама решила больше заниматься со мной развивающими играми. А лучше бы о моём меню подумала, оно иногда было совсем странным. Пюре из овощей, особенно брокколи… Лучше бы зубами вгрызться в кусок мяса.

Ну или хотя бы рыбку...

Кстати, о зубах. Они у меня начали прорезаться. И это было больно. Хотелось засовывать в рот различные предметы и чесать, чесать, чесать…

Увидели бы меня старые друзья, то решили бы, что я просто свихнулся. Слава ками, они, не знают меня в этом теле. Еще одно постыдное действие в моей биографии.

У отца был выходной и мама оставила меня на него, чтобы провести некоторое время с подругами. Это был ого-го какой поступок! Да и отец уже не боялся быть со мной наедине.

Взаимное сотрудничество, как говорится.

– Агу, – поддакнул я отцу. Время действительно летело. Я даже уже привык к детскому телу, но тренировки продолжал. В здоровом теле – здоровый дух.

– А давай мы с тобой кое-что выучим, – прищурился отец, от чего глаз совсем не стало видно. – Повторяй за мной. Ма… ма… Давай, Рю, ты сможешь. Всего два слога, и они одинаковые.

Я скептически посмотрел на отца, но тут же сменил выражение лица на подходящее моему возрасту. Как они вдвоём с матерью одинаково мыслили.

Я, конечно, опережал своих сверстников, это нам ещё и врач подтвердил на полугодовом осмотре. Но не настолько же. Хотя, попытки я делал, если уж быть честным.

Дети, как сказал маме доктор, начинали говорить с девяти месяцев. А мне только семь исполнилось. Сам-то я не против того, чтобы заговорить раньше, но мероприятие было сомнительным.

А мама начала и еще раньше, уговаривая меня сказать “папа”, даже реплики у них были похожи.