Мир падающих звёзд III. Лесной хозяин

Впрочем, сокола это не особо расстроило. Дорофеев рассказывал, что этих птиц отличает невероятная острота зрения. Я увидел, как Скворушка камнем упал с неба в кусты. И скоро до нас донёсся звон колокольчика.

— Странно, — обронил Дорофеев. — Уток Скворушка обычно приносит сам…

— Сбегать, ваше сиятельство? — встрепенулся Демид.

— Не надо. Мы с Владимиром Всеволодовичем пройдёмся. Хочу показать ему, как Скворушка удерживает добычу.

И мы поломились сквозь кусты на звон колокольчика. Который, к слову, звенеть не прекращал.

— Так и должно быть? — спросил я. — Он и должен постоянно звенеть?

— Вообще, нет. — Дорофеев по-прежнему казался удивленным. — Птице не очень приятен этот звук. Скворушка умён и знает, как нужно подавать сигналы. Странно это всё…

Ох, и не люблю я странности!

Колокольчик звенел всё настойчивее. Когда мне показалось, что слышу в звоне панические нотки, скомандовал Дорофееву:

— Держитесь позади меня. Вперёд не лезьте, — и перешёл на бег.

Через минуту понял, что успел вовремя.

Скворушка боролся с крысой.

Которая держала в зубах пойманную утку. Сокол долбил крысу клювом и драл когтями. Крыса, изворачиваясь, в свою очередь полосовала когтями его — не выпуская при этом из зубов добычу.

Шерсть и перья летели во все стороны. Учитывая то, что крысиные когти ядовиты, победа была предрешена заранее. Долго отважной птице не продержаться.

— Всё, пернатый, — крикнул соколу я. — Подкрепление прибыло. Посторонись, не мешай!

Два раза повторять не пришлось. Сокол метнул на меня вполне человеческий, разумный взгляд и порхнул в сторону.

Я скастовал Удар. От крысы осталось мокрое место. А мне прилетела родия.

Отлично, не зря ходил. Я быстро огляделся. Других крыс не увидел.

Повернулся к израненному соколу. Тот нахохлился, опустил крылья — яд уже начал действовать. Вовремя я прибежал. Ещё бы пара минут, и уже ничем бы не помог.

— Сейчас, Скворушка. Потерпи.

Я скастовал противоядие.

Сокол заклокотал. Из ран потёк чёрный яд.

— Терпи, братец. — Я погладил птицу по голове. — Обезбол у вас пока не изобрели.

Ничего, это недолго.

Яд вытек. Уфф… Теперь остановить кровь. Заживление!

Глубокие борозды на крыльях и спине сокола затянулись.

— Ну, вот, — похвалил я. — Красавец! Лети к хозяину.

И тут же понял, что Дорофеева рядом нет. И не появляется он как-то слишком долго. Да твою же мать…

— Михаил Григорьевич! — Я вскочил на ноги.

Прислушался. И услышал приглушенный стон. Бросился на звук.

Стонал Дорофеев. Он лежал на земле, уткнувшись лицом в мох.