Эй ты, бастард!

Они наверняка раскопают и про макр, и про Каланского. Но простят мне это маленькое утаивание, потому что я, как и всякий человек, должен иметь свои секреты.

Иначе, как бы они мне поверили? Никто не рассказывает про себя сразу всё.

***

Павел Тимофеевич прочитал очередной отчёт и отложил лист в ровную стопку. Уже двенадцатый за последние сутки.

Он встал, взяв со стола кружку чая, и отхлебнул позвенькивая ложкой. Крепкий до горькоты, как он любил.

Мысли его посещали разные.

Но больше всего его волновал не предатель на заставе, а люди, которые за ним стояли.

Павел Тимофеевич не считал их плохими, вовсе нет.

Но в его мировоззрении простолюдины рождались чтобы прислуживать знатным людям — потомкам богов, чьи силы они унаследовали.

Как мужчина, однако, он понимал тех, кто не хочет тратить свой талант на преклонение перед аристо. Так что сильно простолюдинам он не доверял. Особенно таким талантливым, как Фрунзе.

Если они не подтверждали свою верность многолетней службой и готовностью рискнуть жизнью ради безопасности Родины.

А вот к бастардам отношение у него было неоднозначное.

Они могли быть как самыми верными и самыми выдающимися людьми, так и откровенными мерзавцами, которые готовы на всё, чтобы отомстить непутёвому родителю-аристократу.

Кем из них был Ярослав Кальмаров, Павел Тимофеевич пока не мог сказать.

С одной стороны, он проявил себя хорошо. Спас людей. Помог найти и задержать опасного предателя.

Но с другой… он жил за границей целых пять лет, связался с мафией и в целом что-то недоговаривал.

И всё же бог-предок признал его как часть своего рода. Перстень на пальце был настоящим, в этом Павел Тимофеевич не сомневался.

А раз парня признало божество, то как в нём может сомневаться человек?

Человек — никак.

А вот глава ДКРА — может и даже обязан сомневаться во всех, кого не знает досконально. Начиная от третьего произнесённого в жизни слова после «мама» и «папа», и заканчивая пристрастиями в постели.

Поэтому он решил проверить парня на вшивость, как только тот немного придёт в себя и освоится во Владивостоке. Чуть остынет. Забудет, какой интерес к нему проявили. Успокоится.

И тогда Павел Тимофеевич заставит Кальмарова обнажить все свои секреты.

***

Деньги.

Их не хватало, чтобы снять достойные апартаменты.

Нет, я вовсе не был изнеженным цветком, который может спать только на перинах и кушать с золотого блюдца.