Эй ты, бастард!

— Хорошо-хорошо, только отпусти руку! Сразу сделаю!

Я ослабил давление телекинеза и дрожащий от страха брюнет дёргано шевельнул рукой.

Послышался вздох. Макар зашатался и опёрся руками на витрину, а потом мутным взглядом посмотрел на нас.

— Что это было?

— Дурман. Этот паршивец, — я сжал его горло сильнее, слегка помогая себе телекинезом, — влез в вашу голову и сделал какое-то внушение.

— Я не хотел! Меня заставили, правда! Клянусь честью рода!

— Честью?! Кто ты такой, чтобы клясться ею?! — взъярился я. — Ты что, заработал её?! Ты прославил свой род, чтобы говорить такие слова?!

— Н-нет, я правда не хотел!

— Ничего-ничего, жандармерия с ним разберётся, — сказал Макар.

— Не надо жандармов, пожалуйста! Я вам всё расскажу! Честное слово, только дайте мне объяснить!

— У тебя минута. Попробуешь бежать — поймаю и приволоку обратно, — я толкнул его вглубь лавки, а затем сменил табличку на двери с «открыто» на «закрыто».

Я терпеть не мог ублюдков, которые лезут в голову ради собственной выгоды.

Среди псиоников были такие. Но долго они не жили, во многом благодаря мне и моим боевым собратьям.

— Назовись, — потребовал я.

Чёрные глазки парня забегали по сторонам, словно искали спасения. Пока не встретились с моими, жёсткими и бескомпромиссными. Тогда он начал говорить.

— Иван Суторов.

— Погань! Этот род настолько низко пал, что от них отрёкся даже их покровитель! — тут же взъелся Макар. — То-то он мне свою фамилию не называл.

— Откуда магия? — игнорируя эмоции Макара, спросил я.

— Мне её дали через один из макров. В награду за работу.

— Кто и за какую работу?

— Ничего серьёзного, правда! Я просто продавал макры оценщикам, вот и всё! Я даже не знал, что с ними что-то не так.

Ложь. Я видел это по его отведённому вбок взгляду и продолжившим бегать глазам.

— Кто велел?

— Не знаю имени. Себя он называл Кинжальщиком, он авторитет в порту. Через него проходят почти все товары, которые привозят морем.

— Остальное расскажешь жандармам, — и я вырубил его «Псионическим Импульсом».

— Собака! — Макар взял из угла трость и подбежал, принявшись лупить ею выключенного Ивана. — Чуть не погубил мой дело, сучоныш вшивый!

— Макар, стойте, убьёте!

— Да убить его мало, сволоту бездарную! Чтоб его в яме сгноили!

Я мягко, но крепко взял Макара за руки и отвёл в сторону.

Он побрыкался, но в конце концов отставил трость и пошёл к прилавку, где вновь приложился к фляжке.