Героика. Сага о не очень хороших людях

Схватившись за горло, хоббит повалился на землю. Отступив назад, Грач разглядывал его единственным уцелевшим окуляром.

Клинок в руке голема задрожал. Хлещущая из Шмыгла кровь источала лавандовое сияние. Поднимаясь вверх, оно уплотнялось, стягивалось и свивалось, образуя эфемерную нить. Ее конец устремился к Расколотому кинжалу, где тускло блестел вставленный в рукоятку самоцвет.

Драгоценный камень принял кончик нити. Жадно втягивая ее в себя, как макаронину, он вспыхнул следом, будто лампа с зажженной внутри свечой.

Чернокнижник застонал, умирая. Магия покидала его новорожденное тело, и следом за ней устремилась и его душа.

***

Призрачный Феофан Шмыгл, лишенный оков плоти, завис в воздухе, бессильно наблюдая за происходящим. Его могущество, коварно отделенное от его духа, заканчивало перетекать в Расколотый кинжал. Камень на рукоятке погас. Стиснув астральные зубы, Чернокнижник наблюдал, как голем убирает оружие за пояс.

Неожиданно в пространстве между ними материализовалась темная точка.

Стремительно увеличиваясь в размерах, она превратилась в черную дыру, которую мог видеть один лишь мертвый хоббит. Душа Шмыгла вздрогнула и заскулила. По ту сторону открывшегося портала зиял знакомый безграничный космос.

Осознав, что его ждет, Чернокнижник заметался в поисках нового сосуда. Все человеческие тела уже были заняты другими душами. Скелет виверны оказался для него слишком большим, а голема охраняла сильнейшая защитная магия.

Тем временем дыра разрасталась, накрывая пещеру сотканным из пустоты одеялом.

Подул особенный — ощутимый только мертвыми ветер. Он принес с собой атмосферу безысходности и тлена.

С той стороны доносились тихие, нечеловеческие голоса. Они пели на древнем, давно утраченном языке, но несмотря на это Чернокнижник понял каждое слово. Голоса выводили ему колыбельную. В ней говорилось о забвении и вечном сне. На этот раз — действительно вечном.

«Нет!» — в ужасе завопил Шмыгл. Неслышимый никем, кроме себя, он судорожно отлетел к своему гробу.

И здесь ощутил присутствие еще одного, ранее не замеченного тела. К его дикому восторгу, оно было свободно.

Беззвездный космос придвинулся вплотную, заняв обзор от края и до края. Не долго думая и даже на разглядывая толком, дух Чернокнижника ринулся в объятия нового сосуда.

***

Застонав от боли, Очкарик нашарил очки и водрузил их на расквашенный нос. Кулаки Шмыгла не оставили на его лице живого места, превратив его в мешанину из синяков и ссадин.