Героика. Сага о не очень хороших людях

— Даю вам клятву рыцаря, что незамедлительно отправлюсь в склеп и проведу там ночь, невзирая на любую опасность! О, Боже! Я впадаю в праведный гнев от одной мысли про ту несправедливость, что обрушилась на ваш благородный дом! Злые чары должны быть развеяны! Прекрасная Элизабет будет спасена!

— Браво, молодой человек! Браво! — захлопал в ладоши старик.

Вытащив из кармана платок, он смахнул с лица невидимые слезы.

— Ваше рвение, юноша, растрогало меня до глубины души! Давно мне не встречалась настолько отважная и чистая душа, как ваша! В свою очередь, я обещаю, что когда моя дочь вновь станет человеком, я благословлю вас двоих на брак! Мне не помешает такой зять!

Виконт смущенно покраснел.

Мрачная как туча Дана присоединилась к аплодисментам.

Глава 1.5

Выбрав канделябр с наибольшим числом огарков, Аткинс направился к выходу из гостиного зала. Квартет подтаявших свечей озарял ему путь латунным светом.

— Постойте, — сказал лорд Генри, — кажется мы забыли Хиггинса.

— Я здесь, Ваша Светлость, — сказал коротышка, выныривая откуда-то из темноты.

Удовлетворенно кивнув, виконт двинулся вслед за дворецким. Правую ладонь он держал на рукояти своего меча — с видом человека, готового в любой момент спасти мир от ужасающей угрозы. Дана пошла третьей. Хиггинс замыкал процессию.

В небе над трухлявым особняком взошла полная луна. На юг от гостиной ответвлялся длинный коридор, залитый ее голубоватым светом.

— Синяя луна, — зловеще произнес Аткинс, ступая в серебристое сияние, — второе полнолуние за месяц.

Время, когда нечисть особенно голодна до человеческой крови.

Дана следовала по пятам лорда Генри, с любопытством оглядывая обстановку. Правая стена коридора была увешана портретами чванливых мужчин и женщин, все как один походивших на бледные грибы-поганки. По левую руку тянулись широкие окна, со стеклами серыми от накопившейся пыли. Скрюченные силуэты деревьев стояли по ту сторону на фоне иссиня-черного небосклона.

Спина Аткинса маячила впереди, словно злорадный и воняющий жевательным табаком валун.

Тень дворецкого, изогнутая и хромая, скользила по стене в круге движущегося вслед за канделябром света.

Хиггинс крался как кот, рыская взглядом по столикам и портьерам. Его маленькие вороватые глазки бегали взад и вперед, оценивающе замирая на керамической статуэтке, медной пепельнице или какой-нибудь иной безделушке.

Вскоре коридор закончился, уткнувшись в сомкнутые двери.