Марго – светлый вампир

– Ну вот, видишь, даже ты, когда волнуешься, прибегаешь к магии, – продолжил Николай, вытаскивая тарелку. – Что же ты хочешь от маленькой девочки? Когда она пинает биту или мухлюет на физкультуре – это еще не так плохо. А если поджарит кого-нибудь, как это мясо? – Он подцепил отбивную вилкой, откусил: – Кстати, в самый раз.

Валентина подсела к мужу, налила себе стакан йогурта.

– Еще скажи, что «держать в неведении ум мага – опасно», – сказала она, отпивая, – но ты сам знаешь, какие интриги Орден плетет вокруг нас.

Объявить о способностях дочки – значит просто лишиться ее.

– Пока я не вижу выхода, – ответил Николай, – но время еще есть...

Маргарита Бойко закрыла за собой дверь, не желая слушать, как из-за нее ссорятся родители. К тому же, это небезопасно. Сколько себя помнила, они любили это дело. Как говорится, «милые бранятся – только тешатся». Разве что мама в гневе могла запустить в папу холодильником. Шансов попасть у нее нет – недаром же Николай Бойко – боевой маг. Кроме отличной реакции он обладал великолепной выдержкой и в семейных ссорах только защищался.

Но битая посуда, обожженные обои, дырки в стенах были обычным делом. Зато после ссоры они надолго запирались в своей комнате и оставляли дочь в покое. И эти люди запрещают ей ковыряться в носу!

Родители часто ссорились из-за нее. Они оба хотели, чтобы у дочери было нормальное детство, но понимали невозможность этого. Рано или поздно Маргарита должна пройти магическое обучение, принять какую-то «дисциплину», стать магом, тайно живущим среди людей.

Мама хотела увезти ее куда-то «в другие миры», а папа говорил, что «Орден найдет ее везде».

Что она не такая, как все, Маргарита поняла годика в четыре, когда стянула сладости из закрытого шкафа. Она не открывала замок, просто очень захотела конфету и вот – она у нее во рту. Маленькая девочка не придала происшедшему никакого значения. В годик она научилась ходить, в два – говорить, в три – бегала по улице и лазала по деревьям – как все дети. И вот в четыре научилась телепортировать предметы.

Однако когда она утащила карандаши у подружки в детском садике, мама устроила выговор. Не столько тому, что воровать нехорошо, а тому, что делать такие манипуляции с предметами – нельзя. Особенно на глазах у других людей. Оказывается, эти другие не умеют ничего такого и считают подобные вещи «фокусами». А фокусы хороши только в цирке, в реальности люди их не любят.

Мама говорила, что если о ней узнают нехорошие люди, они заберут ее.