Марго – светлый вампир

Та причесывалась, смотря в зеркало. Это была очень красивая молодая женщина с правильными тонкими чертами лица. Сон был коротким, отражение в зеркале вдруг сменилось на ее, Маргариты, лицо. Незнакомка не испугалась, улыбнулась и сказала: «проснись».

С утра она уже была на месте – у ресторана. Повар Эшонкул работал там же – возможно, он здесь и жил. Увидя Маргариту, вздохнул, ушел на кухню и вернулся с тарелкой. Однако девочка не прикоснулась к еде.

– Я буду работать, – сказала она. – Я могу мыть посуду, убирать, стирать и немного готовить.

– Сколько тебе лет, девочка? – спросил таджик, ставя тарелку на столик во дворе.

– Четырнадцать, – соврала Маргарита.

– Врешь, – спокойно сказал повар, – у меня дома, в Таджикистане, три дочки. И никто не работает, потому что дети.

– Я сирота, но не побирушка. Я могу работать, – повторила девочка.

– Хорошо. Возьми чистый халат, у входа на вешалке и начинай мыть посуду. Если какой инспектор, я тебя не знаю. Поняла?

– Спасибо, дядя Эшонкул!

Три дня Маргарита мыла посуду за еду.

Работа не утомляла, так как в ресторане имелись и штатные посудомойки, который мыли основную массу посуды. Девочку они привлекали к работе время от времени, в часы пик. Удалось постирать одежду. Спала она там же, за гаражами. Нашла старый матрас, одеяло и устроилась с комфортом – не сравнишь с бомбоубежищем.

На четвертый день на кухню пришел хозяин – таджик, видимо давно обрусевший в Москве, грузный, лет сорока, в дорогом костюме, который он не умел носить. То, что пришел хозяин, стало ясно тотчас же, как тот зашел – все повара и обслуга как будто втянули головы в плечи.

Пришедший потеребил нос, шумно вдохнув, поморщился и хрипло крикнул:

– Эшонкул!

– Я здесь, Владислав Мамедович, – повар вышел из-за плиты и подошел к хозяину.

– Где девчонка, что ты взял на работу?

– Я не брал ее, – чуть-чуть заискивающе сказал Эшонкул, – сама прибилась. Моет посуду за еду...

– А, вижу. – Владислав подошел к раковине, смерил Маргариту с ног до головы. – Ничего так себе чувиха.

И вдруг схватил ее за грудь. Девочка вздрогнула и вырвалась.

– Четырнадцать, говоришь? – Он повернулся к повару. – А грудь – ноль.

Он что-то поискал глазами и ему услужливо подставили табуретку. Владислав сел, вынул платок, вытер редеющую шевелюру, снова потер нос.

– В зал, как ты просил, взять ее не могу, – сказал, обращаясь к Эшонкулу. – К нам, бывает, шишки заходят, а тут – малолетка работает. Сирота, говоришь, документов нет? Это...