Марго – светлый вампир

Действительно, бумаг приходилось делать кипу – государство неохотно расставалась со своими заключенными. Для нее – шанс получить нормальную семью или хотя бы повидать хорошую жизнь.

Сегодня она быстро выполнила норму, спряталась углу и задремала. Как обычно бывает при чуткой дремоте, сны мешались с реальностью. Та, красивая, сильная женщина, которая приходила к ней во снах, как будто жалела ее, куда-то звала, потом сильно встряхнула.

– Эй, Чуча, ты чо, сегодня не убиралась? – Это была Кобла.

– Да нет, я все убрала, Таня, – стряхивая сон, ответила Маргарита.

– Для тебя я Кобла! Поняла? – Кобла ударила нарушительницу по голове. Не сильно, чтобы синяков не оставить, но больно. От удара Маргарита слегка «поплыла». – Еще туалет уберешь!

– Я его уже убирала.

– Уберешь еще раз! Собралась от нас уйти? Посмотрим, как у тебя это получится. Мы этим немцам покажем сорок пятый год. Пошли.

Эти слова, относились, конечно, не к ней, а Маринке. Кобла взяла под руку свою «дочку» и пошла в «сушилку». В этой комнате собирались старшие девочки, чтобы обсудить дела, съесть продукты, которые удалось достать, выпить, покурить.

Маргарита выжала тряпку, сделанную из старого одеяла, и отложила в сторону. Вымыла руки прямо в ведре с грязной водой. Подошла к батарее отопления, вытащила спрятанный хлеб и сунула в рот. Есть хотелось всегда. От плохой детдомовской еды мутило. Только когда случались проверки из РОНО, на столе ненадолго появлялось масло, мясо, овощи – то, чем снабжался детдом, но всегда уходило в карманы ненасытного руководства.

У входа в блок послышался детский гомон – девушки возвращались с уборки территории.

– Слышь, Марга, хлеб есть?

Блашка тут как тут, всегда ищет выгоду. Наверняка видела разборки Коблы, но сделала вид, что ничего не произошло. Интересно, будет ли она с ней дружить, когда Татьяна полностью опустит ее подругу?

– Съела, – ответила Маргарита. – Но ты пошукай по батареям, может, осталось.

– Да ладно, – махнула она рукой, – скоро ужин. Пойдем, поиграем!

– Не могу, Кобла меня тут припахала на полы.

– Чего она к тебе привязалась? Ничего, скоро немцы заберут, будет у тебя мама и папа.

– Они у меня и так есть.

– Да? На кладбище? Это не считается. У меня тоже есть и даже живые – и что?

Мать Блашки лишена родительских прав из-за алкоголизма, отца не помнила – мать залетела по пьяне.

– Ты их сразу называй «папа» и «мама», они растают, платьев-сапожек надарят. А ты стащи у них побольше и обратно к нам.