Чёрный хребет. Книга 2

Вы меня одолеете вдвоём с Майрой, но ты до конца жизни останешься слепым.

Хуберт хватает меня за плечо, но я выворачиваюсь.

– Я мог бы сбежать прямо сейчас, и ты никогда не догонишь меня в этой темноте. Я мог бы так спрятаться, что ни одна птица не найдёт. Но я сам решил остаться с вами и прийти в вашу деревню, по своей воле. Помни об этом.

Возвращаюсь на своё место и ложусь на бок.

Хуберт ещё некоторое время пыхтит рядом, не зная, как реагировать на случившееся. Выглядит, как попытка побега, но при этом очень странная.

Я ведь и правда мог сбежать, так почему остался?

Лежу на боку и думаю, неужели я так привязался к этим жемчужинам, что буду следовать за ними даже в деревню врагов?

Чувствую себя мышью, к голове которой подключили электроды. Я буду жать на кнопку и стимулировать центры удовольствия в мозгу, пока не умру от голода.

Глава 13

Вместо будильника меня разбудил урчащий желудок.

Последний раз я ел почти сутки назад, поэтому открыл глаза засветло и думал только о том, как бы я пожарил кусок мяса на огне.

Нежном, сочном, жирном куске мяса.

– Не спишь? – спрашивает Майра.

– Всегда плохо спал на голодный желудок, – говорю.

Девушка копается в сумке и протягивает крохотный кусок жёсткого, сушёного мяса. Пытаюсь откусить – словно подошва во рту. Твёрже, чем любое другое, что я пробовал в своей жизни. Такое нужно отрезать ножом и несколько минут жевать, пока оно не размякнет достаточно, чтобы проглотить. Но никак не кусать зубами.

– Что, не вкусно? – спрашивает. – Это глик – наше фирменное, Дигоровское блюдо.

Очень твёрдое, зато долго не портится.

– Очень даже, – говорю. – Со своим, уникальным привкусом.

Привкусом подошвы.

– Не беспокойся раньше времени, – говорит. – Тебе не должны сделать плохо, я за тебя заступлюсь. Допросят и отпустят.

– Как часто ваши приводили в деревню пленных и как часто их отпускали?

– Пока ни одного не отпустили, – отвечает Майра. – Но то были дикари, а ты – совсем другой. У вас в Дарграге все такие?

– Если ты имеешь в виду спокойные и добродушные, то все.

Мы никому не желаем зла и легко прощаем мелкие обиды. Ты, например, прострелила мне обе ноги, но посмотри на меня: я вообще не злюсь.

Короткая улыбка на лице Майры. Луч солнца, выглядывающий из-за горизонта.

– Давай так, – говорит. – Я скажу нашим, чтобы они тебя не трогали. И как только тебя освободят, то ты покажешь мне свою деревню. Мне много раз описывали, как выглядит пустыня, но я ни разу там не была.

– Серьёзно? Это же совсем рядом.