Триумвират. Безымянный мир.

- А как Отшельники дают имена?

- Никак, оно автоматически присуждается игрой, если в течении недели не примкнуть к одному из домов. Имя – автоматически и рандомно, а прозвище у таких одинаковое – Отступник.

Значит, Гримм был Отступником. Признаться, ни разу даже не взглянул толком на его никнейм, как-то всё не до того было. А мужик оказался не таким уж и пропащим, хоть и слабым. Его, конечно жаль, но он ведь сам избрал свой путь. Хм, что-то я стал заметно черстветь… Игра так действует или происшествия минувших дней, но я определённо поменял многие взгляды.

- Дуг… - шёпотом позвал я.

- А?

- У тебя с собой нет ничего съестного? Поешь перед сном, утром времени на завтрак не будет.

- Только хлеб и вода. Будешь?

- Давай и то, и то. Спасибо. – мои запасы не бесконечны, с этими порталами и неизвестными врагами, которые только и делают, что прибывают, неизвестно, когда я ещё окажусь в своём мире, дома, где смогу затариться едой. Но я не поделился с Дугом по иной причине, и это не жадность. Дугу я пока не доверяю и светить своим убежищем перед ним будет глупо.

Неспешно жуя хлеб, осматривался вокруг. Дуг мирно посапывал, привалившись к стене. Отключился почти сразу, после нехитрого ужина. Арбалет валяется рядом и, если что, он не успеет даже дотянуться до рукояти оружия. А рядом незнакомец, который не чурается убивать. Беззаботность и глупость…Что стоит мне перерезать его глотку и выставить его предателем в Склепе, предателем, за которым я самоотверженно гнался? Или договориться с Лидра… как его там, договориться с ним, в обмен на еще живого, но связанного Дуга… Будь мои принципы не такими важными для меня, а ориентиры морали размытыми… Робин Гуд явно не умрёт своей смертью с таким отношением к выживанию.

Мы расположились в разрушенном и давно поросшем невысоким бурьяном здании. Оно было самым целым из тех, что я заметил. Заняв позицию у окна, выходящего на площадь, я замер. Пепел скорби немного мешал обзору, но достигая земли и построек, он довольно быстро исчезал, так что особой проблемой не был. Продолжая наблюдать за неизменным пейзажем, постоянно вертя головой во все стороны и слушая степь, я всё равно вляпался. Когда фонари на столбах начали разгораться тусклым, жёлтым светом, я напрягся, но не сдвинулся с места. Затем начал подступать туман, странный, сероватый, он медленно заволок дома на другом конце площади и принялся укрывать и площадь. Вскоре в нём нельзя было разглядеть ничего, кроме неясных желтых огней.