Триумвират. Безымянный мир.

Всё ещё падая, я ушёл вперёд перекатом, и напоролся на новое заклинание, больно ужалившее мой бок через доспехи.Ещё перекат, прыжок в сторону, уйти за стену здания. Вынырнув на миг, чтобы увидеть нападавших, я чудом разминулся с ещё одним заклинанием. Оно пронеслось мимо моего лица чужеродной, красной кометой в этом бесцветном мире. Соседнее здание ухнуло и начало оседать.Не пытаясь занять оборону, я бросился прочь по переулку. Взрывы за спиной означали, что живым меня брать никто не хочет.

Но кто это, черт возьми?! Ответ пришёл мгновенно, словно вселенная ответила на мой запрос, но как неожиданно она это сделала…- Гальфрид Вольный! – раздался громкий голос, - Приказом Союза Дома Тьмы и Хаоса, ты приговорён к смерти! Покажись! Прими приговор и свою участь с честью!Боги, какие дебилы! «С честью», «покажись» - больные уроды всерьёз возомнили себя рыцарями?!- Ты не смеешь противиться приговору Великих Домов!Я всё ещё бежал, дважды свернув налево, я наконец вышел во фланг нападавшим. Резко сбавив шаг, пригнувшись, я принялся красться, прильнув к стене дома. Осторожно ступая, я не сводил взгляда с конца этой улочки, молясь всем богам, чтобы под ногой не хрустнул какой-нибудь осколок.Аккуратно прощупал раненный бок, крови нет, доспех цел. Или отразил урон, или заклинание затронуло по касательной. Но боль, эта знакомая боль… Рёбра сломаны. Интересно, молочный камушек залечит переломы?. .Дойдя до угла здания, молниеносно выглянул и тут же нырнул обратно. Злобно ухмыльнувшись, попытался воссоздать в голове увиденное. Рыцари, облачённые в полные доспехи, черные и тёмно-боровые, собрались группой на перекрёстке. Двое крутили головами по сторонам, ещё двое о чём – то переговаривались. Один смотрел за тылом. И ещё один, выступив вперёд и уперев руки в бока, продолжал орать высокопарно и самозабвенно.Я привык к этому миру. Привык к его серости, научившись различать все оттенки этого унылого цвета. Привык и к Пеплу Скорби, что мешал обзору в самом начале. Эти игроки здесь не долго, от того и не заметили меня. Они не знали или допустили оплошность, не подумав о том, что их можно обойти с фланга в этом хитросплетении мёртвых улиц. Пепел скрадывал шаги и прятал очертания моей фигуры у стены, серость позволяла слиться с окружением. Я затаился и спокойно наблюдал, выжидая.