Среди врагов

Она уже жестоко раскаивалась о вырвавшихся у нее невольно словах, но сказанного воротить уже было нельзя, и она неохотно ответила:

– Да, делал, на балу, в ту ночь, как ранили Ваню… Ивана Макаровича, – почему-то поправилась она, – тогда он вскоре ушел в поход, но затем вернулся…

– А вернувшись, он с тобой ничего особенного, разговоров никаких не вел? – сдвинув брови, допытывался Павел Маркович.

– Мы с ним не встречаемся, только раз у Савельевых в доме, когда я была и он там был.

– И что ж? Что он тебе сказал?

– Да почти ничего; насчет Ивана Макаровича, правда, прошелся как-то, но и то не обидно.

– Что же он сказал про меня? – скривил губы в деланную улыбку Колосов.

– Повторяю, ничего особенного, назвал только «героем на мирном положении».

– Почему же вы, Анна Павловна, – вспыхнул вдруг Колосов, – не сказали мне тогда же?

– А для чего было говорить? – подняла глаза Аня, окидывая его светлым и спокойным взглядом. – Стоит обращать внимание на всякую подлость.

– Это ваше мнение, – приходя вдруг в сильное раздражение, почти выкрикнул Колосов, – а я-с держусь другого образа мыслей и завтра же покажу ему, какой я герой на мирном положении. Нет-с, довольно мне терпеть насмешки, пора и честь знать. Завтра же я с ним объяснюсь по-своему.

– Об этом и думать не моги – слышишь? – в свою очередь возвысил голос Панкратьев. – Глупостей не затевать! Я знаю, на что ты намекаешь: ты хочешь Кострова на дуэль вызвать, а я тебе на это говорю: не смей.

Что ты этим докажешь? Ровно ничего. Ну, подумай сам, вызовешь ты Кострова на дуэль… отлично… что ж дальше?.. Убьет тебя Костров, какая тебе от того корысть? Скажут: «Мальчишка, полез на рожон, его и прихлопнули. Туда и дорога». Никто и не пожалеет. Только нам горе причинишь непоправимое. Убьешь ты Кострова – тебя в солдаты без выслуги повернут, тем дело кончится, и опять нам горе одно, а ты должен будешь навсегда и от карьеры, и от семейного счастия отказаться. Наконец, третий исход: промахнетесь оба – тогда уж, действительно, от насмешек не будет тебе прохода. Засмеют. Теперь тебя один дурак мирным героем прозвал, а тогда все, каюсь, я первый, мирным дуэлянтом звать будут.

– Но в таком случае что же мне делать? – горячо воскликнул Колосов. – Не могу же я молча сносить обиды, причиняемые мне на каждом шагу?

– Зачем молчать? Молчит только скотина, а человеку на то и язык дан, чтобы отгрызнуться, когда нужно.