Дворянство. Том V

Как и для любого другого мутанта, но это не значит, что я не могу испробовать концентрат мага. Это не значит, что меня это убьёт. Понимаешь?

— Понимаю, что если бы вы хотели стать девиантом, то стали бы им до момента, как…

— Стал сильнейшим, верно, — кивнул он. — Я не уверен на все сто процентов, что будет с моим телом после поглощения Тианы, но её симбионта я поглощу в последнюю очередь. Уже после того, как сожру дикую. По крайней мере, концентрат силы мага меня не убивает. А после поглощения девианта вкупе с дикой, думаю, всё остальное пройдёт без вреда для моего организма.

Наполеоновские планы Владимира Петровича были чужды мне. И, как по мне, уж слишком нереалистичными, но будущее покажет. Слишком расчётливым был этот старик, чтобы настолько сильно ошибаться в своих предположениях.

Глава 6

Судья вызвала меня к себе вечером. Через своего посыльного, который заявился на порог моей съёмной квартиры, и чуть не лишился головы за это. Вот какой умник попрётся в гости к наёмнику, да ещё и дверь откроет, хоть та и не заперта, и в квартиру зайдёт?

В общем, верещащий маг был прикован моей рукой к стене.

Да так, что у него, кажется, что-то хрустнуло, когда я резко выскочил из кухни и схватил его за шею. Аня, появившаяся за моей спиной, лишь прокомментировала данное хамство простыми словами:

— Он забрался в твой дом, можешь убить его.

Ох уж эти правила носителей. Убивай направо и налево, и ведь их это нисколько не смущает — право сильного во всей красе.

— Ни… нинада меня убивать! — тут же завопил Виктор, обхватывая своими хиленькими пальчиками мою руку, сжимающую его шею.

— Ярослав, я же по делу пришёл!

— Зачем ты переступил порог моего дома без приглашения, — прошипел я. — Зашёл, когда тебя никто не звал…

Я быстро сменил гнев на милость, стоило только Кактусу, разумеется, уже без «основного» Кактуса внутри, выпрыгнуть на лестничную клетку. Отпуская этого идиота, я пулей рванул из квартиры, подхватил за шкирку толстого кота и вернул его обратно в тёплый дом.

Коту, разумеется, такое обращение не понравилось, он что-то мяукнул в ответ на мои действия и, гордо подняв хвост трубой, поплёлся на кухню, пожирать очередную банку кошачьей еды.

Вот сколько бы я на него ни смотрел, меня не покидало чувство, что этот тюфяк до сих пор тот самый Кактус, которого я уничтожил. Но только здравый смысл подсказывал мне, что это не так. Повадки повадкам рознь.

Михаил Аляев сам вобрал в свой образ поведения этого толстяка, которого я подкармливал долгое время.