Михаил Освобожденный. Том I

– Рассказывай, злобыня.

– Я не сама! Меня просили! Мне угрожали! Меня принудили!

Пересчитал банкноты.

Хлопнул ее по носу пачкой:

– Пятьдесят рублей за мою голову? – иронично бровь поднял. – Ты прикалываешься?

Абелос, какой же ты теперь малек… Это так прелестно, даже немного мило.

– Шоб ты понимал… Это аванс! – гордо заявила одноглазая.

– Ты чего такая охренительная наемная убийца прям? – с сомнением выпрашивал я. – Еще и деньги тебе платить?

– А никто не жаловался!

Ну еще бы…

– Кто заказчик сего развлекательного мероприятия?

– Куськина, – сказала, как сплюнула.

– Это нахер кто еще такая?

– Вампирша Картежников, – ответила и скалится.

А это уже звучит плохо. Вампир серьезным противником может оказаться.

А оно мне надо?

А оно мне не надо.

С другой стороны, вампир – высшая нежить, и в вампире должно содержаться порядочно моровой пыли, а вот это мне как раз надо…

– Куськина эта в Картежниках состоит или подрабатывает просто?

Одноглазая с особенной злостью истинного злыдня рассмеялась.

Я терпеливо переждал двадцать секунд зловещего смеха.

Ну смейся – смейся…

– Ты малой откуда вылез такой необразованный? – изгалялась она.

Пару раз хлопнул ей по лицу денежной пачкой.

– Ааа! – опять взвилась от боли под ударами.

– По делу говори… А не по делу не говори. Поняла?

– Да-да, поняла! В организации она… «Дама».

– Упыри ей принадлежат?

– Да!

– Где ее искать?

– Понятие не имею, пацан!

– Точно?

– Клянусь!

– Ну и ладно, сам найду… Где моя мера за выполненную работу?

– А у меня нет… Это ж легенда, какая мера – нет ничего, ты что-о?! – она, откровенно говоря, запаниковала, что в целом странным показалось.

– Открой рот, – с тяжеловесной мрачностью приказал я.

– Зачем? Не буду! Ты молодой больно, ничего хорошего точно не удумаешь!

Еще раз хлопнул пачкой, теперь по глазу.

Взвизгнув, она открыла рот: синие пятна на языке и деснах. Так сказать, с моровой пылью близко знакома. На моровой диете сидит.

Сорвал с лица черный квадрат заплатки.

– Ну вот… А ты говоришь! – тут уж и я обрадовался.

– Тварь! – сразу задергалась, червяком выкручиваясь.

Вытянул из глазницы целлофановый пакетик. Прикинул – мера пыли там.

– Что ж ты за ублюдок такой… Последнее отобрал. Знаешь, как завтра ломать будет?

– Ты не переживай, ломать не будет, – с добродушной улыбкой сообщил. – Оно все тебе не понадобится…

– Нет, ты меня не убьешь, – горячо уверяла она, слюной брызгая. – Ты не такой человек.