Жнец

Более того, ученики все равны, даже если большинство детей – аристократы, – Анна с неизменным тоном донесла свои слова собеседникам. – А теперь пошли вон отсюда, вы мешаете детям восстанавливаться.

– Да как ты сме… – прервался возмущенный восклик женщины, потому что я открыл дверь и вышел.

– Не стоит, Ваше сиятельство, – с улыбкой произнес я, а после холодно добавил: – Вот он я. Вы бы еще армию с собой взяли, смешно.

– Александр, тебе нельзя вставать, – с тревогой произнесла доктор и подошла ко мне, приложив руку, что сразу покрылась зелёным свечением, к моему лбу.

– Надо же, организм в относительном порядке, хотя постельный режим необходим. Ты почему встал? – спросила она меня.

– Хотел посмотреть на людей, что пришли по мою душу, – ответил я и отстранился от руки Анны Сергеевны, что закрывала мне обзор.

Осмотрел пришедших людей. Судя по цвету волос, блондин – отец или близкий родственник Константина, а исходя из разговора про «наших» детей, соответственно, женщина – родственница Ивана. Выглядели они вычурно.

Внешний вид мужчины еще был в относительном порядке. Короткая стрижка, цепкий взгляд, мускулатура, выдающая в нем человека, который усердно занимается физическими нагрузками. Все это показывало, что он, скорее всего, военный. Одет он был в костюм и накинутый на плечи белый халат.

Внешность женщина была, мягко скажем, броская. Небольшой лишний вес, яркое платье и множество украшений. Казалось, у нее все пальцы в кольцах. Как она под весом всех этих побрякушек передвигается? Не хватало только диадемы на голове, и была бы настоящая сокровищница.

А души у них были интересные. У мужчины черная, с проблесками коричневых всполохов. А вот у женщины такая, что заставила меня скривиться. Серая, с множеством тех самых кроваво-красных жилок, что отражает то, что она любит мучать и унижать других людей.

Судя по всему, она была неодаренной. Хотя я еще не подтвердил свою гипотезу, но что-то мне подсказывает, что я прав. Ведь цвет ауры, что покрывала руку моей знакомой, Анны Сергеевны, была точно такой же, как и проплешины в ее душе.

И исходя из этого и ранее виденного мной, по количеству этих самых проплешин можно узнать силу одаренного. У старшей Донской их гораздо больше, нежели у ее дочери.

– На что уставился, щенок? – с отвращением на лице, спросила эта выставка драгоценностей. – Молчишь? Ну и ладно. Собирайся. Мы отвезем тебя на суд нашего Рода. Там ты будешь посговорчивее, – безапелляционно заявила женщина.

Я не выдержал и рассмеялся.