Жнец

Иногда Рифтом может послужить соприкосновение трех и более миров, такие называются Великими. Вокруг них образуется зона отчуждения, ведь закрыть их практически нереально. В таких местах служат Стражи, охраняя незараженную территорию от тварей, которые приходят из других миров.

– То есть получается, что каждый Рифтер является Стражем, но не каждый Страж – Рифтером? – решил уточнить данный момент.

– Правильно, – ответил Златов. – Рифтеров меньше Стражей на порядок. На одного Рифтера приходится две сотни менее храбрых коллег, – немного помолчав, он добавил: – Мы с твоим учителем были в молодости Рифтерами, ходили в одном отряде, поэтому так хорошо друг друга знаем.

Теперь понятно, откуда такой взгляд опытного бойца у физрука: повидал на своем веку он всякое.

– Вы сказали, что Великие Рифты почти невозможно закрыть. Ключевое слово – «почти», – мне нужно больше информации об этом мире. – Их закрывали?

Мужчины переглянулись.

– Да, закрывали, – грустно произнес Виталий Федорович.

– Не так давно, около пяти лет назад, удалось закрыть Московский Великий Рифт. Император лично возглавил рейд, взяв с собой отборных Рифтеров и Стражей. Через пару дней после их ухода Рифт схлопнулся, из него так никто и не вышел. Возможно, они живы и путешествуют в других мирах, но это маловероятно. Муж Анны Сергеевны, князь Донской, тоже был в отряде.

Мы помолчали, Виталий Федорович обновил нам чай. В какой-то момент у меня заурчал живот. Да так громко, что мне стало стыдно.

Я осознал, что с момента пробуждения в этом мире, ничего не ел. Хм, тогда бы я мучился сейчас от голодания. Думаю, что мне ставили капельницы с питательными веществами, пока я был в отключке.

– У вас в школе учеников не кормят? – с усмешкой, без злого умысла, спросил Александр Сергеевич, протягивая мне шоколадку, которую он достал из кармана.

– Благодарю, – приняв шоколад, начал его разворачивать. – Думаю, школа здесь ни при чем. Я был без сознания последнее время, поэтому поесть не было возможности, – проговорил я и, разделив сладость на три равные части, положил их на блюдца моих собеседников.

– Сегодня можешь сходить на ужин. Я распоряжусь, чтобы тебя проводили. Хоть дорогу в столовую вспомнишь, – отпив чай, сказал Виталий Федорович. – Потом обратно в медпункт, тебе еще там неделю лежать, – я сомневаюсь, что пролежу так долго. – Ничего не могу поделать. Анна Сергеевна так распорядилась, – теперь уже что-то и не сомневаюсь.