Великое Подземелье

Направив на меня дуло автомата, мужик нажал на спусковой крючок, тишину разорвала очередь, смешанная с почти игрушечными "бахами" пистолета.

Конечно хотелось сказать то что я оказался быстрее, поэтому смог остаться целым, но удача сегодня явно была не на моей стороне.

Бандит, получив пулю в бедро и в пах, заорал, и покатился в низ по лестнице.

Меня же, словно парализовало. Боль была такой силы, что секунду не мог дышать, а перед глазами вспыхнул белый свет. Чертова пуля, минуя броне пластину, что была вставлена в плитник, разорвала мне бок, превращая внутренние органы в кашу.

— Ааххх... — протяжно застонал я, шевелясь словно червяк.

Продолжая шкрябать руками, нащупал ремень упавшего автомата, подтянув к себе, попытался подняться, но ещё одна вспышка боли, и в глазах темнеет, ещё секунда и упаду в обморок. Пришлось ползти по ступенькам в верх, сжимая зубы до скрипа. Во рту почувствовал вкус металла, и сквозь губы просочилась кровь.

—БАХ!

В ноги влетела три дюжины картечин, разрывая плоть, дробя кости.

Попытался заорать от боли, но из меня вырвалось что-то похожее на скулёж. Конвульсивно задёргавшись, смог открыть огонь в ответ.

— Бах! Бах! Ба-ба-бах! — отвечал автомат.

Кто-бы как не ругал патрон 5.45, но его удивительная способность рикошетить от всего, мне всегда нравилась. Удобно зачищать здания, из тридцати рикошетов, один кого-то да найдёт, правда, так себе утешение когда ты бьёшься в предсмертных конвульсиях.

Из-за рта пошла алая пена, так обычно бывает когда пробито лёгкое.

В грудь словно коленом упёрлись, стало тяжело дышать, появилось удушье, а затем, когда автомат затих, снова прозвучал выстрел. Лёжа на спине, увидел как мои ноги превращенные в фарш, разорвало чем-то тяжёлым.

Умирать как оказалось страшно, очень страшно, дело даже не в боли, что-то словно дотронулось до моей души, сейчас это прикосновение было робким, но я не сомневался, рано или поздно, костлявая рука осмелеет. Быть может, это всего лишь разыгравшееся фантазия, уходящего в небытие рассудка, но даже так, отдавать своё естество в лапы не ведомой твари, пусть и выдуманной, не хотелось.

Некогда очень крепкие руки, спасая своего носителя, сами затащили изорванное тело на лестничную площадку. Но это конец, меня всего колотило, было очень плохо, а сознания поддерживалось только через силу. Вижу как сама собой вскинулась рука сжимающая пистолет. Удивительно, но я его не выронил.