Потапыч: Золотой Стряпчий

— И какое же? — аж пошевелила ушами от любопытства журналистка.

— Объявление об аукционе для владеющих Золотого.

— Хм-м-м… продажа ценностей в Собрании?

— Да. Но не ценностей, — прервал я начавшую было говорить, явно о “неуместности” такого объявления Лису. — От его величества Корифея, — сделал я вид благочестивый и постный, — за службу беспорочную, за подвиги многократные, в исполнения ряда дружинного получил я земли и людишек. Но владеть ими, поскольку один в роду, да и являясь видомом — нахожу обременительным и неверным.

Потому я желаю уступить владение тому, кто в силах о нём позаботиться.

— Это странно, почтеннейший. Вроде бы и не делали так…

— А я — буду. Препятствий ни в законах, ни в укладах этому я не наблюдаю.

— Препятствий тому и вправду нет… Зачем вам это, Михайло Потапыч? — на что я с ухмылкой помотал головой. — Ну скажите, пожа-а-алуйста-а-а! — чуть не пропела она, захлопав ресничками.

Хм, вот чёрт знает. В принципе, скрывать от Рейнаров нет особого смысла, если я настроен на долговременное сотрудничество.

Да и осведомителей у них хватает, в том числе среди служащих корифейства. Но…

— Только вам, прекрасная Лиса. Если сие окажется на слуху, не говоря о том, что напечатано, до поры — вы меня ОЧЕНЬ сильно огорчите.

— И в мыслях не держу огорчать вас, Михайло Потапыч!

— Тогда смотрите, Лиса, — извлёк я из бюро грамоту и, для наглядности, ткнул в четверть карты на кровати.

Рыжая в грамоту на владение нос с интересом сунула, профессионально-быстро прочитала. Нахмурилась, поднялась к карте, разглядела. И протянула:

— Да уж…

— Именно, уважаемая. Ну а раз уж сложилось так — может, найдётся кто-то из владеющих, который пяток-десяток авров за заслуженное по ряду не пожалеет. Вряд ли такой просто найдётся, потому и аукцион потребен, — развёл я лапами.

— А жалобу Корифею?

— Уважаемая Лиса, ты подпись видишь? — потыкал я в соответствующую закорючку.

— И я вижу. И не настолько нуждаюсь, чтобы ПРОСИТЬ мне положеное, — задрал я нос. — Выслужил… это — хорошо. И жаловаться не намерен. Однако использовать эту грамоту в отхожем месте — неуважение к Корифею. Вот и рассчитываю хоть что-то, на плошку мёда поиметь.

— А чем же помочь… ой!

— Я у тебя или ещё кого просил помощи? — приподнял я бровь. — Ты, уважаемая, сама интересовалась “зачем”. Я тебе, по секрету, сообщил.