Потапыч: Золотой Стряпчий

Второе — скорее всего, его непонятная стихия-элементаль. Даже Потап полусонно пробурчал, на тему, что “хрен знает что такое, я не видел”.

В общем, причины фигурантов понятны, ну а мои цели не изменились: купить особняк, что как ни забавно, но с текущей клоунадой вероятнее и быстрее, чем с нормальными переговорами. Но есть и ограничение: петушка этого убивать не стоит. По возможности, конечно, но в случае его смерти и соплюшка может “закусить удила”, да и Лидари встать в позу. Петушок, учитывая явный боевой опыт, вполне может быть “подводкой” от львят.

Ну и с “давить на Зелец” — тоже вариант не без подводных камней. Только-только разошлись бортами именно с Лидари, а тут я им на точку интересов наступлю. Короче, убивать — лишнее, надо петушка максимально зрелищно (чтоб Зелец прониклась и не пищала, а спокойно продала, не тратя время) победить. И, при этом, не подставиться под его непонятное колдунство. С последним я голову сломал, под ехидные Потаповы “всё не так, заячий шебуршень!”

Не тьма, мифическая, не яд и не бактериология какая (на последнем меня Потап косвенно обозвал идиотом, “представив” образ “элементаля болезнетвория”).

В общем, непонятно что, ну да и чёрт с ним, просто не буду подставляться.

Тем временем народ перешёл на противоположную часть бассейна, оставив мне с петушком место между стеной и собой. Петушок, в соответствии со мной диагностированным, выпячивал грудку, хмурил брови, корячил плечи, меряя меня “презрительными” взглядами. И произнёс:

— Прекрасная Лара, не соблаговолите ли вы оказать честь, дав знак началу поединка?

— Окажу, Трепсин Октаво, — кивнула она.

— Кину этот плод, — продемонстрировала она какую-то грушу, из тех что жрала на сваём плавучем диване, — и падение его в воду станет знаком начала.

Этот Трепсин (хоть узнал, как зовут, и почти стопроцентно — ставленник Лидари, приютский) рассыпался во всяких там комплиментах, а я просто пожал плечами, да и направил Диньку с плеча к потолку помещения. Ну и, естественно, производил внутренний оборот, готовясь с ходу обезоружить противника и доминантно надавать по шеям.

Груша полетела в воду, плюхнулась, я выхватил револьвер и выпустил все шесть пуль, убирая в кобуру — что сделал зря. Сильнейший, отбросивший меня назад на метр удар в плечо к чертям сломал кость. Потап взревел, но я через миг топтыгина успокоил. Мои выстрелы повредили у противника правую руку, разрушив пистоль, а левый был холостым, так что морщащийся Трепсин вытаскивал левой рукой шашку.