Дневник Легенды. Максим

- Слушай, Хомяк, - почему-то мой голос показался мне хрипловатым и чуть надтреснутым. – Я уже давно понял, что ты не обычный местный житель. – Слышу в ответ довольный фырк, - да и, если честно, за такое количество времени, проведенное вместе, ты давно уже стал мне единственным, на оба мира, другом. – Еще один фырк, на этот раз, как будто…смущенный? – Поэтому, хочу сказать тебе спасибо за то, что не сожрал меня, выходил и помог в самом начале. Да и сейчас продолжаешь помогать… - Смотрю на зеркальную гладь озера, в которой отражается синее небо, играют бликами лучи иллюзорного солнца, и улыбаюсь.

- Хух… - Хомяк растроган, хе-хе. И глазки на мокром месте, и губка дрожит, и…в этот раз, вроде, даже не наиграно. Мило.

- А еще, ты же понимаешь, что я хочу выбраться отсюда? – утвердительный фырк. Какой же, блин, универсальный язык, эти фырки. Тоже, что ли, научиться? – Не хотел бы ты, когда это все-таки произойдет, пойти со мной?.. – Делаю вид, что мне абсолютно безразличен его ответ, но…на самом деле, сердце немного ёкнуло, когда услышал сбоку шебуршание маленьких лапок.

Хомяк, мило пыхтя, забирается ко мне на штанину, встает на задние лапки и задумчиво заглядывает в мои глаза…

Плюх!

…И нахер падает оттуда в воду.

- А потому что крепче держаться надо было, дебил мохнатый. Всю рыбу перепугал, гад. – Улыбаюсь. На самом деле здесь и не было рыбы. Это просто обычное мертвое озеро. Здесь таких много.

Я просто хотел отдохнуть, занимаясь чем-то знакомым и простым, со своим другом.

А он просто хотел меня успокоить, для чего и изобразил всю эту клоунаду.

Вот именно таких редких дней спокойствия мне и не хватало. На самом деле, я с первого дня рвался вперед, старался нахватать, как можно больше, чтобы, как можно быстрее, найти отсюда выход. Не считался с собственным здоровьем, не смотрел на то, что теряю, пробегая жизнь в таком авральном темпе.

И стоило оно того? Я не приблизился к выходу ни на йоту, но зато уже множество раз успел побывать на грани смерти и потерял то, за что так яро хватался все это время – человечность.

И я ведь осознаю, что, когда я вернусь – пройдет уже много лет. Даже если меня и вспомнят, я уже буду никому там не нужен. Останусь сам по себе в огромном мире.

Или, может, именно поэтому я так и торопился? Чтобы вернуться как можно раньше? Чтобы осталось больше людей, которые бы помнили и, возможно, все еще любили меня?

Да, наверное, так и есть.

Но это просто несбыточная мечта.