По золотому лучу. Ошибка Ангелины

Янка каждые полчаса прибегает …

Ага! Похоже, то, что она не бегала за Янкой с извинениями, вылечило ту от приступа обидчивости!

- Из моей "гвардии кое-кто тебя дожидался...

- Давно ты здесь? Мы же могли разминуться.

Гоша махнул рукой и обратил внимание на Гелькиного спутника.

- М-м, Егор собрался меня проводить.

Гоша смущённо пожал Учителю руку, решив, кажется, что это провожание было равнозначно свиданию.

- Ну, теперь уже не надо, наверное? Мы сами доберёмся.

- Нет-нет, - спохватился "Егор", - мне всё равно надо.

.. в ту сторону. Кстати, здорово, что ты взялся утрясти вопрос с родителями! Очень жаль, если Геля не сможет развивать свои способности. Мы не хотим афишировать свои занятия, чтобы не привлекать к Ангелине внимание криминала. Надеюсь, ты понимаешь, что то, что она тебе расскажет, необходимо сохранить в тайне?

Гоша, оглушённый речью, растерянно кивнул.

В троллейбусе Сергей Петрович, явно нервничая, зыркал по сторонам и всё время порывался так, чтобы не слышал Гоша, давать Ангелине ещё какие-то наставления.

- На счёт гипноза: если чувствуешь чей-то пристальный взгляд (а ты должна его чувствовать), то не смотри человеку прямо в глаза – этого достаточно, чтобы избежать воздействия. Если придётся лететь в больницу, - шептал он, - кабинет Бориса Витальевича на третьем этаже, четвёртое окно слева, если смотреть от ворот. Форточка всегда приоткрыта. Но он работает посменно. Если нет в кабинете, ищи в ординаторской – четвёртый этаж, шестое окно слева.

Запомнила? Легонько стукнешь в стекло. Если он там, откроет, если нет – придётся подождать.

"Почему он не повёз нас на машине?" – думала Гелька, прижатая к поручню. - "Должно быть машиной управляет его аристократический двойник. Не может же он в разных обличьях управлять одной и той же машиной – рассекретится."

Гоша, оттёртый людьми, старался уловить обрывки их разговора, при этом делая вид, что он его ничуть не интересует.

- Я, в самом деле, смогу рассказывать о наших занятиях Гоше? – прошептала Ангелина.

- Нет-нет, - Сергей Петрович обеспокоенно глянул на её брата. – Только то, что я разрешу тебе говорить, и только о занятиях. О вашей с Нюсей "внешкольной деятельности" – ни слова. Понимаешь, - он замялся, как будто сомневаясь, стоит ли ей об этом говорить, - не каждый способен понять и переварить то, на что ты способна.