Купец IV ранга

— И неважно, что я находился в другом лагере. Такова была воля князя… И вот я здесь, веду тебя в резиденцию рода. А Игорь… — граф кивнул на спящего мага, — мой долг Ветровым и попытка возродить род Пожарских…

Галицин облизнул пересохшие губы и продолжил.

— Ты видел мою жизнь. И единственное светлое пятно в ней, это… Милена. И я прошу… нет, требую! Помоги мне, Макс. Помоги вернуть её к жизни!

У меня в голове роилось множество вопросов:

Почему, если дух рода феникс, я выбрал Виша? Как спасти Милену? В курсе ли этой запутанной истории стела? И, вообще, сумеем ли мы добраться до резиденции Пожарских?

Не говоря уже о том, как пробиться сквозь монстров Стужи и сможем ли мы справиться с личом, пославшим умертвий в мое поместье?

Здравый смысл подсказывал, не давать Галицину надежды, и уж тем более ничего ему не обещать.

Но что-то внутри настойчиво толкало меня сказать да.

А уж когда я машинально коснулся нагревшегося амулета, в котором находилась часть сознания стелы, я понял, что у меня нет выбора.

— Я помогу вам, Сергей Геннадьевич, — негромко пообещал я. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти Милену.

— Спасибо! — граф с облегчением откинулся на спальный мешок, на котором лежал. — Ты не пожалеешь! Мы обязательно доберёмся до резиденции!

— Непременно, — кивнул я и покосился на притихшего Виша. — Но для начала, граф, нам нужно решить одну общую проблему.

Глава 11

Общей проблемой, как ни странно, был Углов.

Я не имел ни малейшего понятия, что с ним делать.

С одной стороны, он верен Галицину и с высокой долей вероятности сделает так, как скажет граф.

С другой – мало ли что придет ему в голову? Особенно, когда он узнает про свою принадлежность к Пожарским и Ветровым.

Про то, что он не племянник, а самый, что ни на есть родной сын Галицина, я и вовсе молчу.

Если я правильно посчитал, Игорю сейчас двадцать девять лет, но по стилю его общения, он больше походит на девятнадцатилетнего подростка.

Взбалмошный, немного суетливый, острый на язык…

Причем, мне было с ним комфортно, несмотря на наш обмен колкостями и остротами.

И тем не менее меня смущало несоответствие его возраста и поведения, и именно в этом я и видел будущую проблему.

К счастью, Галицин понял меня с полуслова.

— Не забывай, что в нем бушуют две стихии.

Граф, после того как я пообещал ему помочь, вновь обрел уверенность в себе и своих силах. Его даже перестала смущать собственная недееспособность.