Узор праны

– Умно, Арьян. Очень умно, – в его голосе слышалось одобрение. – Что ж, вот тебе гарантия.

Он сделал жест рукой, и я почувствовал, как темная прана, сковывавшая меня, немного ослабла. Теперь я мог двигать головой и говорить свободнее.

– Видишь ли, – продолжил он, – если бы я хотел их смерти, они были бы уже мертвы. Но они нужны мне живыми. Викрам... у нас с ним незаконченное дело. А твои друзья... скажем так, они могут быть полезны.

Он подошел ближе, его маска оказалась прямо перед моим лицом.

– Клянусь своей силой, Арьян.

А для таких, как мы, это не пустые слова. Пойдешь со мной добровольно – и они останутся в живых.

Я посмотрел на Викрама, на его искаженное яростью лицо. Потом на голограмму Лилы. Выбора у меня действительно не было.

– Я согласен, – сказал я, чувствуя, как что-то обрывается внутри.

Человек в маске удовлетворенно кивнул.

– Мудрое решение, – сказал он, приближая руку к моему лбу. – А теперь, позволь помочь тебе расслабиться.

Его рука, затянутая в черную перчатку, коснулась моего лба.

Прикосновение было ледяным, словно сама смерть дотронулась до меня. Я увидел, как глаза Викрама вспыхнули яростным огнем, его лицо исказилось гримасой бессильного гнева и отчаяния. В этот момент мир вокруг начал распадаться, как разбитое зеркало. Осколки реальности кружились вокруг меня, отражая искаженные образы моих друзей, Лилы, человека в маске. Последнее, что я ощутил, прежде чем провалиться в бездну небытия, был горький привкус поражения на губах и холодное прикосновение чужой воли, проникающей в самые глубины моего сознания.

Глава 18

Пелена небытия рассеивалась, оставляя после себя острые грани осознания и тупую боль во всем теле. Первым пришло ощущение холода – он пронизывал все тело, заставляя дрожать. Затем появились звуки – тихое гудение каких-то механизмов и едва уловимый шепот, словно кто-то бормотал на незнакомом языке.

Я попытался открыть глаза, но веки казались неподъемными. Когда мне наконец удалось это сделать, я увидел лишь размытое марево.

Постепенно зрение прояснилось, и я смог различить детали окружающего пространства.

Я находился в небольшой комнате без окон. Стены были покрыты странными символами, пульсирующими слабым фиолетовым светом. В центре помещения располагалось что-то вроде алтаря, на котором мерцали голографические проекции, слишком сложные, чтобы я мог их понять.

Попытка пошевелиться не увенчалась успехом – мои руки и ноги были надежно зафиксированы.