Культивируй. Побеждай

Перепрыгнул через ограждение, чтобы не столкнуться с компанией из семи человек, цепью растянувшихся по тротуару. Мои движения были легкими и бесшумными, как у кошки… Но резкое движение выбило меня из концентрации.

— Чего прыгаешь? — без интереса спросил меня паренек из компании.

Я вернулся на тротуар. Попробую иначе…

Я остановился, полностью сосредотачиваясь на технике незаметности. Каждый раз, когда кто-то приближался слишком близко, я усиливал концентрацию, представляя, как энергия возле тела становится плотнее.

Мимо проносились лица — усталые, задумчивые, радостные, взрослые и детские, но ни один человек не обращал на меня внимания. Полностью сосредоточившись на навыке, я стал невидимкой в этом море людей, и это чувство давало мне уверенность и спокойствие. С каждой секундой я становился все более уверен в своих силах.

А потом меня снова выбило из этого состояния. Будто я вдруг потерял равновесие, катясь на велосипеде.

Парочка, идущая по другому краю тротуара, шарахнулась в сторону, парень выматерился давшим петуха голосом.

Всю оставшуюся дорогу я медитировал на ходу, напитывая тело Ци и тратил ее, пытаясь на ходу удерживать покров незаметности. Перестал развлекаться только подходя к скупщику.

— Опять ты? — сразу срисовал меня мужчина, несмотря на очки и кепку. — Ну, пошли.

Мы зашли в то же самое помещение, где занимались ремонтом телефонов, только сейчас я положил на столешницу монетку.

— Я думал, ты серебро принесешь.

— Ага.

— А это золото.

— Ну.

— Жди.

Дальше завертелись непонятные для меня манипуляции. Скупщик долго ходил, трижды отлучался для звонков «по работе». Потом пришел мужик с бутыльками какой-то химии, чем-то мазал монету, а потом объявил, что проба ближе к 585-й. После этого кругляш взвесили.

— Девять граммов.

— Отлично. И почем нынче неофициальный курс? — криво усмехнулся я.

Официальный курс за 585-ю пробу, насколько помню, ближе к трем тысячам.

— Тысяча за грамм.

— Сколько?!

— Есть же причина, по которой ты не продаешь такие монеты в ломбарде, верно?

— Тысяча триста, — твердо сказал я.

— «Их»? — ухватился мужичок за неслучайно сказанное слово. — А у тебя еще есть? А сколько есть? Если больше сорока тысяч, я только на карту перевести смогу, налички столько нет.

Торги были недолгими и жаркими, да и наличка у мужчины все-таки нашлась.