Мир падающих звёзд IV. Духов день

— А что, я тут из пореченских — один такой?

— Один, — сказал Иван и икнул. — Ваши здесь почти не бывают. Вот из Петербурга, из Москвы — те наезжают порой…

— А с какими целями?

— Отдохнуть. Хорошо у нас тут. Спокойно.

— Угу. Только стена вокруг города такая, что ракетой не пробьёшь.

— Ну, были тяжёлые времена, — сказал Ерёма. — Однако ж отбились. Нынче — живи не хочу!

По ощущениям, конечно, в Смоленске было жёстче, чем в Поречье. Однако если сюда приезжали отдохнуть из Москвы и Петербурга, значит, там ещё интереснее.

— А на кладбище твари — откуда берутся?

Мне объяснили, что стена — она от тварей-тварей, которые человеческого облика не имеют. И которые в старые времена валили сюда просто реками, не давая горожанам никакой жизни. Вот эту сволочь и удалось от города отвадить.

А что касается ведьм и колдунов… Никто ж толком не знает, как в человека попадает эта зараза. Ушёл здоровым, а вернулся — тварью. Внешне поначалу и не различишь. А по ночам как начнёт исполнять…

— Говорят, в Смоленске колдунов — десяток, — задумчиво изрёк Иван.

— А кто говорит — сотня, — добавил Ерёма.

— Брешут.

— А ты поди проверь, посчитай!

— Есть колдуны, в общем. А от них — и упыри, и вурдалаки. И в колдуна или ведьму человека совратить могут. Сволочи.

— В Поречье не так?

Я неопределённо пожал плечами. Не хотелось расстраивать парней, говорить, что в Поречье-то вообще было на удивление спокойно, пока всякие смоленские Головины выступать не начали. Вурдалак появился — тут же меня позвали, решили вопрос.

Упырь возник — тоже прикончили. Это вот по деревням, да на дорогах дальних — там да, всякое творится.

Про Головина я тоже спросил — но ребята только плечами пожали. Слышать — слышали, конечно. Видеть — тоже видели. Однако с охотничьей темой Головин, по их разумению, никак не пересекался, а потому был им глобально не интересен.

В общем, когда мы таки разошлись, я понял про смоленских охотников одно: хорошие ребята, но колхозники полные. Впрочем, справедливости ради, пореченские были не многим лучше.

Только Земляна высоко метит и нос по ветру держит, да Гравий. А остальные — был бы хабар, нюансы пофигу.

К Обломову я вернулся к обеду. К тому времени как раз и голова хорошо проветрилась, и желудок опустел, и при том ещё и темнеть не собиралось.

На стол уже накрыли, Илья Ильич сидел запросто с двумя новыми телохранителями, которые тоже, не смущаясь, спокойно сметали со стола всё, до чего могли дотянуться. Я поспешил, чтоб не остаться к шапочному разбору.