Мир падающих звёзд IV. Духов день

Или не принимать. Да и то сказать — не было прежде такого! Я тут на приёмке уж сколько сижу, а до меня отец мой сидел. Сейчас он старый совсем, одной ногой в гробу. Когда в первый раз стальные кости притащили, я ему показал. Спросил — мол, что за диво? Так батя аж перекрестился. Положь, говорит, где взял, да руки сполосни. Никогда прежде охотники такого не притаскивали. Это, мол, и не кости даже, а мерзость какая-то бесовская, православному человеку прикасаться-то не следует.

Я нахмурился.

— Раньше такого не было, говоришь? А когда же оно появилось?

Приёмщик задумался.

— Да не сказать, чтобы давно… Меньше года назад. В первый раз перед Рождеством принесли. Ерёма, между прочим, дружок твой, и припёр — кол ему в дышло!

— Угу. А где сейчас Ерёма?

Приёмщик гыгыкнул.

— Уж тебе ли, охотнику, не знать, куда ваша братия направляется — после того, как хабар сдаст!

— В краеведческий музей? — предположил я. — На выставку современного искусства? Или, может, в консерваторию? Культурно просветиться, отдохнуть душой…

— Вот уж душой — это точно, — окончательно развеселился приёмщик.

— Душа у них до того разворачивается, что хоть святых выноси. В прошлый раз, говорят, как великанов побили, так трое суток гудели, пиво-водка рекой лились. Митрошка кабатчик после и стёкла вставлял, и лавки новые заказывал. Харисим, твой дружок, вздумал во время драки лавкой размахивать.

— Душевно, — оценил я. — Широкой натуры человек! Уважаю. А где, говоришь, этот кабак?

— Да тут рукой подать. Вон, по улице — ступай да ступай, покуда не услышишь, как орут.

«Золотой мешок» называется.

— Понял.

Мы распрощались с приёмщиком и вышли.

— И где ты только берёшь это всё, — вздохнул Захар. — Как какая невидаль — так к твоему берегу!

Я развёл руками.

— Судьба, дружище. Видать, на роду написано что-то такое. Одарит — не отмахаешься… Ну, зато мне в любви везёт.

Захар завистливо вздохнул. Судя по красноречивому молчанию, за такой подарок судьбы сам бы отдал немало. И хрен уж с ними, с непонятными диковинами.

Приёмщик оказался прав.

Кабак мы увидели издали. Точнее, услышали доносящийся из него гул — окна и дверь по летнему времени стояли распахнутыми настежь. Дым из окон валил коромыслом.

На крыльце стоял, покачиваясь, персонаж в охотничьей перчатке. Занят был тем, что пытался сфокусировать взгляд на ступенях.

— Помочь? — предложил я.

Персонаж отчаянно замотал головой.

— Н-нет! Я сам-м! — и отчаянно сделал первый шаг.

Стоит ли говорить, что самонадеянность его подвела.