По осколкам прошлого. Том Кровавый Ангел

– Вот вся информация, – Олег Борисович протянул Исе конверт,– Дополнительно получишь от руководства Гатчинского офиса.

– Там же три с половиной инвалида,– фыркнула Исай. Гатчина – небольшой городок, магов там и так по пальцам пересчесть, да и большинство давно свалило в Питербург. Удивительно, что там завёлся её "профиль".

– Рядом несколько военных городков. Они пользуются их ресурсами.

– Ладно–ладно. Оплата?

– Как обычно.

– Когда выезжаю?

– Сегодня. Тебя ждут к вечеру.

– Хорошо. Но что на счёт стажеров?

– Ты не надолго, так что пока пусть под наблюдением Эвелины.

Или тебе кто–нибудь нужен?

– Нужен–ненужен, а одному, по крайней мере, лишним не будет.

– Ты хочешь кого–то взять?

– Светофора. Это тот, что 3-ей.

– Ясно, Алесандр. Хорошо. Действуй.

Иса покинула кабинет шефа в хорошем настроение. Во–первых, дело по её прямым обязанностям. Дело Исполнителя. А значит что? А то, что онечно же при выполнении последуют дополнительные денюшки, а деньги лишними не бывают. А во–вторых, пора Светофору набираться опыта.

За прошедшие два месяца его стажировки он демонстрировал значительный талант к следственной и юридической работе. Но кроме работы с бумажками и анализа фактов, хороший следак должен уметь работать в поле. Пора выходить из уютного кокона кабинетов.

Исай заглянула к Саше и велела ему ехать домой, собирать манатки на три–четыре дня и быть у неё возле дома в шесть часов, не удаляясь в подробности объяснений. После чего быстро спустилась вниз, позвонив Семёну, и уехала домой собираться.

Содержимое конверта она исследовала уже в машине.

***

Петербург всегда красило серое небо. Оно делало его каким–то официальным, строгим, но при этом мистическим. Конечно, гуляя по центру в такую погоду не могло не возникнуть какое–то приятно–тоскливое чувство, заставляющее думать о смысле бытия. Сразу вспоминается Достоевский или Гоголь, творившие здесь много лет назад и оставившие после себя этот депрессивный образ северной столицы. Да, Петербург в оковах низких туч представляется лучше всего.

Причём везде. И на центральных улицах, среди доходных домов и площадей, сверкающих архетектурой 18–19 века, и среди хрущевок, стареньких сероватых домов с заваленными хламами болконами, и среди новостроек. Иса видела Питер со всех сторон. И его торжественно–холодные набережные, предстающие перед туристами, и более простые, даже грязные районы, в которые решиться заглянуть не каждый местный. Серое небо красит Петербург.

Серость красит многие места.