Поступь крови. Перерождение

Мама уехала в Академию, дед внезапно занялся садоводством, а я валялся в кровати и просчитывал, как воссоединить Африканское Содружество.

— Руслан, выходи гулять! — донеслось с улицы.

— Иду! — выкрикнул я в форточку.

— Давай в казаки-разбойники? — предложил Дима, когда я вышел.

— Так там же команда нужна. Человек пять, иначе неинтересно будет.

— Ну, тогда пошли на котят посмотрим!

Мы перелезли через забор и, продираясь через бурьян, прошли на огород — туда, где в картонной коробке лежали котята и… белая пантера.

Я протёр глаза. Нет, не показалось. Белка — недавно ещё обычная кошка, сегодня вымахала до размеров некрупной пантеры. Она лениво перевернулась на спину, выставив живот, и покосилась на нас одним глазом: мол, гладьте, чего стоите без дела.

Я присел на корточки и почесал её по животу. Белка от удовольствия начала дёргать задней лапкой.

— Будешь чай? — Дима вскочил и помчался на кухню, не дождавшись ответа. — Сейчас принесу!

Котята проснулись и принялись карабкаться по мне, словно по дереву.

Белка пристально за мной наблюдала — чтобы, не дай Преисподняя, её детишки не пострадали.

— Отвали, говнюк! — проорал кто-то заплетающимся языком.

Я осторожно ссадил с себя котят и пошёл на шум. Почти всю крохотную, покосившуюся кухоньку занимал огромный косматый мужик. Его глаза были налиты кровью, он нависал над Димой и размахивал кулаками. Дима сидел на коленях и прижимал к груди какое-то тряпьё. Лишь через пару секунд я понял, что это были тряпичные и вязаные куклы.

Ключевое слово — “были”. Когда-то. Кто-то их порвал на части.

— Не трогай куклы! — Дима заплакал. — Мне их бабушка сделала!

— Бабка из тебя нытика воспитывает, — окрысился мужик. — Давно надо было тебе всыпать по первое число! Я ей вправлю мозги на место, чтобы не сюсюкалась с тобой как с девчонкой. Но сначала тебя по жопе отхожу. А потом ты сожжёшь эти тряпки, иначе я тебя в детдом сдам!

Мужик — отец Димы — замахнулся, и я запрыгнул ему на спину. Он попытался меня скинуть, но я вцепился в его поднятую для удара руку и направил сжатый кулак прямо ему в лицо.

Он не успел среагировать и знатно врезал себе же по кумполу. Заревев от ярости, он начал вырываться, но я держал крепко — и продолжал бить нерадивого папашку его же рукой.

— Маленьких обижать плохо, — приговаривал я. — Маленьких обижать нельзя, иначе они обидят тебя.

Не понимая, что происходит, отец Димы крутился вокруг своей оси. Его гневные завывания перешли в жалобный скулёж.