Поступь крови. Перерождение

Этот Демченко мне никогда не нравился. Ух, я б ему яйца-то оторвала! Да его полиция раньше увезла. Аделина, бедная девочка, смогла только в полицию позвонить, а чтобы слуг позвать — на это сил уже не хватило. Ты не представляешь какой кавардак начался! Я стою спокойно на кухне, отчитываю повариху за то, что она опять мясо пересолила, а тут — мигалки, сирены, отряд вооружённых мужиков! Всех в пол лицом положили. Скорая подъехала, и я вижу, как тебя на каталке увозят!

Мама нервно зачесала волосы назад:

— Ох, растарахтелась я, как балаболка.

Прости, сынок, привыкла, что ты меня не слушаешь и не отвечаешь. Приходила к тебе постоянно, жаловалась на всех. Надо отвыкать…

Ага, значит, она у Львовых работает не обычной служанкой, а управляющей. Отлично. У мажордома много забот и обязанностей — мама не сможет торчать в больнице круглыми сутками. Я смогу отлучиться из больницы и не бояться, что меня тут же объявят в розыск. Главное — узнать время, когда медсёстры делают обходы.

Как только я об этом подумал, мама проговорила:

— Как раз смогу всё время тебе посвятить.

Герцогиня Львова была в бешенстве. Обвинила меня во всех смертных грехах и уволила. Ха! — мама задорно ухмыльнулась. — Да я бы и сама ушла! К тому же имущество Львовых арестовали. Пока будет идти следствие, герцогиня будет сосать лапу. Она себе и одной служанки не сможет позволить! Жаль только, что госпожу Аделину ещё не признали законной наследницей. Я слышала, первый суд состоится только через неделю. А пока Аделину отправят в специальный приют для аристократов-сирот. Милая девочка… Она мне с тобой всегда помогала. Даже подгузники пару раз меняла.

Я подавился воздухом и закашлялся. Мама рассмеялась и щёлкнула меня по носу:

— Не переживай, это было-то, когда тебе и восьми лет не было. Герцогиня держала Аделину на домашнем обучении и гулять не выпускала. Бедной девочке, кроме тебя, и поиграть-то не с кем было.

Кровавая Преисподняя! Как-то не сильно меня утешают эти подробности. Продолжая болтать ни о чём и обо всём сразу, мама открыла пластиковый бокс с супом-пюре, зачерпнула ложку и поднесла к моему рту.

— Давай-ка ложечку за маму…

Я поднял дрожащую руку, с трудом перехватил ложку и сказал:

— С-сам.

Помощник-Гидра моментально сообщил:

“У правой руки полностью восстановлена подвижность”.

Когда я почти прикончил тарелку супа, в больничном коридоре раздался грохот. Вскрикнула женщина, снова зашумело, а потом дверь в палату распахнулась, и внутрь ввалился невысокий смуглый дедок.