Поступь крови. Перерождение

Ему очень хотелось быть полезным. В итоге мама сдалась и поручила ему мыть посуду.

— Тук-тук-тук! — донёсся с улицы бодрый женский голос.

— Входите, Антонина Пална, входите! — крикнула мама.

К кухне приблизились шаркающие шаги, и на пороге появилась бабулька лет семидесяти. Морщинистое, как изюм, лицо, острый нос, слегка деформированные артритом руки и добрые-добрые глаза. Она обняла Диму, пожамкала меня за щёки и поздоровалась с мамой. Дедок галантно ей поклонился, выпятил грудь и отодвинул стул.

Бабулька зыркнула на него с осуждением, будто он предложил ей сырые куриные потроха.

— Мадмуазель, вы сегодня прекрасно выглядите, — пропел дед.

— Не заговаривай мне зубы, — фыркнула бабулька. — Думаешь, я забыла, как ты у меня тюльпаны украл? С клубнями вырвал! И продал за две бутылки водки!

— Был молодым и глупым, — повинился дед.

— Три года назад?

Без сомнений, бабулька до сих пор сердилась на моего пьяницу-деда. Однако перепалка явно доставляла ей удовольствие. Она раскраснелась и взбодрилась, а в её глазах плясали чертенята.

— А Руслан Демона убил! — вставил Дима. — И со мной поделился! Я теперь колдовать умею!

Антонина Пална запричитала — новости её огорошили. Мы отпоили её чаем и успокоили. Через полчаса она уже с гордостью взирала на внука и в шестой раз слушала, как здорово Белка расправилась с Демонами.

В десять рук мы накрыли на стол — жареная курица источала невероятные ароматы. У меня слюнки потекли. Плюнув на приличия, я накинулся на еду.

Дима последовал моему примеру. Взрослые старались сдерживаться, но иногда то жевали слишком быстро, то накладывали немного чересчур, с горкой. В общем, в них можно было без труда распознать людей, которые долго жили на голодном пайке.

— Не желает ли мадемуазель сходить в кино? — поинтересовался дед. — Завтра у меня пенсия. Так что я мог бы по дороге заскочить в цветочный и купить тюльпанов.

— А потом напьёшься, своруешь букет и перепродашь? — цокнула языком Антонина Пална.

— Что вы, мадемуазель, я бросил пить ради ваших прекрасных глаз, — дед прижал руку к груди, словно жестокие слова сразили его наповал.

Я чуть не рассмеялся. Распушил хвост, старый чертяка! Впрочем, мама быстренько его приструнила и перевела разговор на Академию. Она усердно расхваливала магическую школу — которая, вообще-то, ещё не открылась. Там, наверное, даже учебного плана нет! Маме нужно было идти не в администраторы, а рекламщики.