Конвой (Хроники Покрова - 1)

— Вы не здешние? — догадался Роман. — Тогда понятно. Город действительно непростой.

Тщательно пережёвывая пищу, он короткими фразами выложил то, что знал:

— Место это особое. Можно сказать, дыра в мироздании. Причём, дыра рукотворная, если только уместно говорить о руках, имея в виду исчадий ада. Имя той дыре — Донровское Ущелье. Альмагард — крепость, что запирает его. Долгие годы идёт там сражение с чернильниками. И, по некоторым пророчествам, продолжаться оно будет до скончания века. До самого Судного дня.

— Что за чернильники? — спросил Волошек. — Странное какое прозвище.

— Не знаю. Может быть потому, что любят они свои подвиги в хрониках расписывать. Впрочем, хроник тех никто и не видел, так что всё это не больше чем слухи.

Утолив голод, монах стал говорить обстоятельнее.

— Попасть в Альмагард без помощи колдовства невозможно. Когда появились чернильники, Донровское ущелье со всеми окрестными землями покрылось чарами. Кто их ставил, и ставил ли кто-то вообще, я не знаю.

Так или иначе, чары завязали дороги узлом. Куда не поедешь, всё не туда попадаешь. И вроде бы не меняется ничего вокруг, как на чёртовых дорогах бывает, и нечисть не сбивает с пути, а желаемого достичь невозможно. Разве что случайно прорвёшься, когда и думать забудешь о цели, когда уж и назад повернёшь. 

Никакие указатели не помогают. Компас бессилен, и на солнце со звёздами смотреть бесполезно.

— А как же туда попадём мы? — обернулся Жирмята. Оказалось, он внимательно прислушивался к разговору.

— У Дастина есть путеводный амулет и особая карта. Но и с ними путь предстоит нелёгкий.

— Пока же мы движемся по обычному тракту, — заметил Рыжий.

— Так близко от Киева амулет не работает — в столице слишком много всякого колдовства. Но, думаю, ещё до вечера свернём под Покров.

Подобрав балахон, монах побежал догонять головную повозку. А друзья замолчали.

— Халтурка? — наконец произнёс Волошек. — Срубим деньжат по-лёгкому?

Рыжий не ответил, но, судя по роже, и виноватым себя не чувствовал.

***

Путеводный амулет прекратил саботаж часа через три. Дастин повернул поезд с оживлённого тракта на еле приметную лесную дорогу, а как только они скрылись от чужих глаз, объявил короткую остановку.