Самозамещение Ичиго Куросаки

Раскочегаренное адреналином сердце догоняло свой кровавый стук, поле зрения сузилось до открытой линии шеи…

— А ты, однако, всё такой же самоуверенный.

Ренджи как-то запоздало, то ли от неверья, то ли от отсутствия необходимой реакции, осознал полную остановку своего продвижения к цели. По его лбу скатилась капелька пота, когда поле зрения возвращало прежнюю широту обзора, давая увидеть заведённый за спину тесак, только что отбивший хлёсткий размах Забимару. И не успел шинигами разглядеть владельца этого массивного меча, как тот молниеносно развернулся, крепко схватил его за горло и единым движением рассёк сухожилия на бёдрах.

Сохраняя достоинство, Ренджи выдержал эту боль без криков, но опыт прочих ран дал знать, что продолжать бой с такими увечьями будет очень тяжело. Особенно если не прибегнуть к целебным техникам.

— Ох, прости. Переборщил. Уверен, ты скоро встанешь на ноги.

Кажется, клинок этого уродца обладал свойством ускорять кровотеченье, потому что у него уже начались галлюцинации.

Чтобы пустой просил прощения за нанесённую же им рану и желал скорейшего выздоровления? Да бред же!

В подтверждение его лихорадочной теории, вовсе не милосердный пустой продолжил истязания, с силой бросив Ренджи вниз. Оглушительная тишина прошлой секунды сменилась ревущим ветром на пути до первой крыши, который также сопровождали линии утекающей крови, в полёте растянувшиеся от его тела как ниточки поломанной марионетки.

— Зря ты дал мне пространство для манёвра.

Теперь я смогу активировать, — удивительным образом удерживая в себе боевой настрой, Абарай перехватил меч, готовясь выпустить свой лучший козырь. — Бан…

— Гецуга Теншоу.

И вот свет надежды капитана доблестного защитника баланса померк в нахлынувшей из ниоткуда волне кромешной тьмы, обрамлённой багровым сиянием. Забимару, его верный друг и надёжный товарищ, отважно принял основную массу направленной против них духовной силы, но её остатки всё равно выгрызли из Ренджи последние крупицы воли, удерживающей его в сознании.

О том, чтобы перевернуть ход битвы и через боль исполнить свой долг, не могло быть и речи.

— «Простите, госпожа Кучики. Я вас подвёл. Как и тогда», — с горечью подумалось ему перед погружением в, должно быть, вечный сон.

Тем временем Ичиго наблюдал, как знатно опалённый шинигами с лицом его друга без всякого изящества падает на плоскую крышу старого кинотеатра. Грохот разошёлся знатный.