Михаил Освобожденный. Том II

Елена рассмеялась звонко – отмахнулась:

– Что вы такое говорите… Скорее Елена Кормящая.

– Тоже хорошо. Приятно познакомиться с вами, Елена Кормящая…

– Ситуация была безвыходная, – очень увлечено она рассказывала про произошедшее. – Бахнуть в них из магострела я б не смогла. Не так еще сердечко мое очерствело с жизнью этой собачьей… а чай отдала б пирожки, потом из кармана платить долго-и-упорно, так как продукцию по ПВТР надобно-о защищать. Магострел есть, заряды капсюли есть – надо стрелять.

– ПВТР?

– Правила внутреннего трудового распорядка, – важно сказала она.

– От слова «пруд»?

Отмахнулась:

– Кодекс!

Сделал вид, что понял сказанное.

Через пару минут Елена донесла две тарелки, разными десертами заполненные.

С благодарностью кивнул и как умирающий накинулся. Жадно, гневно, безжалостно.

Ох и вкусно было!

Так и сидел пару часов. Раздумывал. Отдыхал…

За это время много кто приходил – заведение популярное было: и пара прилично одетых домовых десертами основательно закупилась; и серьезный дядя-волот бочонок с медом забрал; и оборотни-полицейские, очень взволнованные моим нахождением в такой близости, пирожки с зайчатиной взяли; и дворянчик перворанговый «мощную» кружку кофе заказал – быстро выхлебал, от чтения документа не отрываясь, и убежал; потом бандюки явились: четверка быдляков с магобоями и трубами железными да золотозубый гоблин в очках.

Елена предупредила:

– Они деньги будут трясти, – и могострел подготовила. – Михаил Андреевич, если не хотите ввязываться, лучше покиньте «Бастион».

– Посижу, – с улыбкой сказал.

– Воля ваша, – в голосе облегчение послышалось.

Только гоблин супер-наглую харю скрутил и заявил:

– Ленусик – помпусик, плати!

Как я тут же заклинанием бил.

Их всех потоком ветра осторожно выдул из заведения. Стеклянные витрины даже не побил. Филигранная работа.

Как пыль убрал.

– Сууука-а! – гоблин кричал и подняться пытался, запутавшись в полах длинного пиджака.

Получалось плохо.

– Порву твое будущее! – продолжал он кричать.

Я ему еще огненной плетью по жопе влепил.

Гоблин взвизгнул.

Такие вот мелкие радости.

Ударил еще.

Гоблин взвизгнул громче:

– Хвааатит! – зеленый начинал паниковать.

Убить не должен – заклятье слабенькое.

Один из быдляков рискнул на меня с трубой кинуться, – я его перешиб силовым снарядом в середку торса.

Ребер наломал – страх!

Даже в пяти метрах находясь, хрустом довелось «насладиться».

Поморщился.