Михаил Освобожденный. Том II

– А глазки то у тебя чего блестят? Нам кой прок с этой сирэн?

– Яйца – в любой столовке по сто рублей с руками оторвут!

– Звучит скорее пугающе.

– Чистый бизнес!

– Не хочу, чтобы яйца и руки отрывали…

– Ты прям скоморох, – мрачно отметил Кузьмич и строго добавил. – Но мы тут о серьезном балакаем. Где деньги, там не до шуток!

Я отмахнулся:

– Сирин задавим, птенцов бить не будем. Яйца кулинарам не сдадим… По всем вопросам придерживаемся христианской морали. Злодейке надавать по мордасам, дети-зверята если попадутся – вон в зоопарк всучим.

– Только Церковный.

– Вот и отлично.

– Ну, тогда мясо… Мясо тоже денег стоит. Ну и самим как деликатес попробовать… А чем мы богатеев хуже? Всяк интересно.

– Не заморачивайся, Семён, – сказала Куськина безразличным тоном. – Курятина типичная: скучно, безыдейно, пресно.

– Так солить надо было! Солить!

– Мы это есть не будем, – решительно заявил.

– А…

– Это все-таки баба на половину. Кузьмич, поимей уважение.

– Ну, поваромаги бьбью желчь стравят уж как-то, – недовольно пробурчал бухгалтер-промысловик.

– Фу, – оставалось только головой покачать.

Барабашкина учить только портить.

– Семён, ты все больше и больше говоришь, – мрачно начала Куськина. – И мне все больше и больше хочется тебе голову открутить. С этим надо что-то делать.

Решил ради разнообразия и по поводу задачи спросить:

– Дана там про какого-то злобного злодея-дядьку-мага рассказывала – он там?

– Вроде, – Куськина на свой затылок указала. – Один очарованный типчик магией швырялся.

– Может – это папашка был?

– Не, – Куськина отмахнулась. – Все знают, Родион Веселкин первак и боевого образования не имеет. Принципиально, воевать не учился. Характером не сложен…

Такое сильно удивляло.

– Он болен?

– Миролюб. «Тварь он дрожащая и права не имеет» – это его же цитата. Немного заморочен…

– Странно как-то. Он же вон какой уман в артефакторике и формулах… Куб этот холодильный, семья то при деньгах больших… Как капиталы то защитил?

– Ну, вот как-то так получилось… Я, Миша, не его биограф.

– Там много очарованных? – задал вполне адекватный вопрос Кузьмич.

Вполне адекватный для того, кто в штурме участие принимать будет.

– Десятка гвардейцев, маг, сам Родион – старший, пятерка слуг.

– А Злат и Дана?

– Злату и Дану она другой песнью задавила. Повторю – они на втором этаже.