Михаил Освобожденный. Том II

А потом тем же лезвием выбивал на полу формулы модернизированного заклинания второрангового кровавого поиска. Усилил определенные рунические сцепки получившейся смесью.

Прислонил к центру построения-заклинания ладонь и… Активировал дар. А потом плеснул смесью из чаши себе на лицо…

Закричал – кожу пожгло.

Но сработало.

Сознание вихрем утекло, улетело, неслось и билось в информационном потоке.

Что я увидел?

Большой красивый зал.

Дана в длинном платье. Сидит, спокойно ест. Следов насилия на ней никаких не разглядел, ничего нет; недовольна только немного…

Напротив за столом сидел медведоподобный мужик с длинными космами и бородой.

Он что-то говорил – Дана слушала.

Без паники, без злобы. Иногда кивала, иногда качала головой.

И все.

Жалко слов не разобрать, бульканье сплошное.

Я почувствовал движение… В этот слепок-образ что-то холодное и страшное, очень старой змеей пробралось.

Узнал этот оттиск силы. Узнал его вкус – гнилость сворованной смерти.

Это Хель.

Лять.

Меня как под дых ударило, и я свалился на пол, задыхаясь.

– Ты как? – спрашивал Злат.

Смесь пыли и крови с лица стер, а потом выдохнул.

Через минуту смог ответить:

– Нормально.

Еще через минуту поднялся и продемонстрировал малой иллюзией образ того бородато-волосатого пучеглаза.

– Узнаешь?

– Так это Ратмир – Прорицатель Магистрата.

Глава 8

Час от часу нелегче.

Ратмир, наверное, худший из вариантов к кому Весёлкина попасть могла.

– Тварь бородатая, – меня все это начинало сильно раздражать. – И где она обитает?

– Понятия не имею, – с грустью Злат отозвался, а потом сказал, вымучено улыбаясь – видимо хотел поддержать. – Но не переживай, сеструха не раскиснет… Справится.

Посмотрел на него, как на идиота.

Я не переживал, что она раскиснет – я переживал, что могло и нечто похуже произойти.

Ладно.

По крайней мере точно узнал, что за Ратмиром Хель стояла. Правда мы и так догадывались – это не какая-то удивительная новость.

Проверил состояние Злата – пойдет. Можно спокойно оставить.

Тогда уже с чистой совестью выбрался с Кузьмичом на улицу.

Вид мы имели отменный: в крови перемазанные, нехило поколоченные, злые.

Только пару шагов сделали, как мне на макушку что-то прилетело. Раздражающе кольнуло, ухо задев.

Перехватил – оказалось письмо.