Чёрный хребет. Книга 3

Указывает на небольшого, седого старичка, который нам широко улыбается. Пусть он и выглядит весьма бодро, но огонь мысли в его глазах полностью угас. Перед нами человек, потерявший всякий рассудок и морально вернувшийся в младенчество. Даже смотрит как-то шаловливо, задержись мы в этой деревне подольше и он пойдёт показывать нам свои игрушки.

– Слева Диддел...

Указывает на старика, смотрящего в потолок с отсутствующим видом.

– А за ним Тайлин, самый старший житель нашей деревни. Мудрейший из ныне живущих.

Мудрейший из живущих спит в своём кресле.

Что-то мне подсказывает, что его принесли сюда спящим, таким же и унесут.

– И наконец, моя жена Улгис... – произносит Сазголон.

Осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, где она, но вокруг из женского пола лишь Лира, Зулла и Аделари за моей спиной. Со стороны Орнаса в здании находятся исключительно мужчины.

Старик кладёт руку на свою накидку из человеческой кожи и очень нежно по ней проводит.

– Пиздец, – вырывается.

Оглядываюсь по сторонам, надеясь, что никто меня не услышал.

Я называю себя цивилизованным человеком, поэтому подобные ругательства непозволительны. Но как тут не сдержаться? Этот сукин сын сделал рубашку из собственной жены!

Скрип зубов Дверона позади меня можно услышать в радиусе километра. Не нужна белая жемчужина, чтобы определить его эмоции.

– Моя любимая, – произносит Сазголон, прикладывая руку к груди. – Она навсегда останется со мной.

Поглаживает ласково, будто она до сих пор жива, задерживает пальцы на крохотной родинке.

– Значит так... – начинает Дверон.

– Очень приятно познакомиться, – говорю, перебивая мужчину.

Никому из нас не нравится манера снимать человеческую кожу, но это не повод, по которому мы пришли. Пусть в Орнасе и считают это милым: сохранить часть родственника как напоминание об ушедшем, но всё это останется в прошлом, когда мы подчиним эту деревню.

Пусть снимают шкуры с мёртвых животных, как все нормальные люди.

– Вас смущает наша манера одеваться? – спрашивает Сазголон с лёгкой усмешкой, хочет, чтобы мы почувствовали себя неловко.

– Мы находим это омерзительным, – говорю. – Но это не наше дело, по крайней мере сейчас.

– Так каково же ваше дело?

Поворачиваю голову в сторону лысого воина, придерживающего старика в стоячем положении.

– Расскажи вашему старейшине, сколько человек вы увидели выходящими из леса.

– Их много, – тихо произносит Зитрус.

– Мы пришли сразиться и полностью вас уничтожить, – говорю. – Так же, как мы поступили с Гумендом.