Чёрный хребет. Книга 3

Та внезапно приподнимается на передних лапах и становится в боевую позу, смешную, неуклюжую. А затем издаёт грохот...

Лёгкий хлопок, будто кто-то взорвал бумажный пакет.

Однако жук тут же замирает на месте, оглушённый. Кажется, летучая мышь умеет направлять звуковые волны точно на жертву, из-за чего окружающие не страдают от ужасного грохота.

Мышь набрасывается на жука и начинает его больше тормошить, чем есть.

– Кушать подано, – говорю.

Она совсем не умеет охотиться. По всей видимости, у неё не было родителя, что научил бы мышку всему, поэтому она действует по программе, заложенной природой.

Раз она всё ещё жива, то кое-какая охота ей удавалась, но она была не слишком эффективной, вот и напала от отчаяния на меня.

Сижу на корточках, выискиваю в траве жуков и кидаю её мелкому хищнику, будто у меня совсем нет других дел.

Мышь всё ест, ест, поглощает жуков до тех пор, пока у неё живот не надувается от съеденного, а крылья не могут оторвать её от земли.

– Что? – спрашиваю. – Совсем не умеешь контролировать своё пищевое поведение? Всё как у людей.

– Убирайся! – говорит.

– И это благодарность за еду?

Аккуратно подхожу к мыши и протягиваю руку. В траве ей оставаться опасно, поэтому нужно поднять её на дерево, чтобы хищники побольше не заметили. Она цепляется за запястье и повисает на нём вниз головой с таким блаженным видом, будто достигла всех целей в жизни. Всегда немного завидовал животным: поел – значит день прожит не зря.

Подношу её к ближайшему дереву, однако она даже не думает слезать.

Продолжает висеть на моей ладони, словно это теперь её собственная, личная ветка.

Кладу мышь на деревянный ствол и аккуратно пытаюсь достать руку, но она переползает на другую сторону, отказываясь перемещаться. Трясу её, а она болтается на пальцах и лишь сильнее вцепляется в руку. Чем больше я пытаюсь её снять, тем больнее её когти впиваются в кожу.

– Не хочешь слазить? – спрашиваю.

Смотрит на меня недовольно, будто я мешаю ей спать.

– Ну ладно, – говорю. – Можешь пока повисеть.

Но я направляюсь через горы, а там тебе будет слишком жарко и сухо.

Продолжаю идти вперёд, стараясь поменьше двигать правой рукой, поскольку на ней спит опасный хищник. Теперь я выгляжу ещё страннее, чем прежде: голый, но с травяной повязкой на поясе. Кривая ветка в левой руке, летучая мышь в правой. Босой, с грязными волосами, немытый, а ногти... расслоившиеся, сломанные, кровоточащие, на безымянном пальце правой руки его вообще нет, лишь корка из засохшей крови.