Чёрный хребет. Книга 3

Похоже, он привязался к ней намного сильнее, чем я считал. Буг щурится, его правая нога отступает чуть назад и теперь он стоит ко мне полубоком – защитная стойка. Он ещё не выслушал меня до конца, но всё его естество настраивается на противостояние.

– Маска? – спрашивает.

– Мне кажется, она на тебя влияет, – говорю.

– Брехня.

– Подумай сам. Мы с тобой никогда не конфликтовали, ни разу за всю нашу жизнь. Это Вардис любит над тобой подшутить, съязвить, разыграть. Но у нас с тобой всегда было полнейшее единение.

Чистейшая братская любовь.

Смотрю на лицо брата и вижу, что мои слова отскакивают от него, разбиваются как волны о скалу и не оказывают никакого эффекта. Сейчас у него в голове только одна мысль: “Он хочет забрать у меня маску”. И она затмевает все остальные.

– Попробуй, – говорю. – Задумайся и постарайся припомнить, чтобы я тебе сделал что-то плохое, а ты на меня злился.

– Бывало такое, – отвечает Буг.

– Когда?

Брат продолжает стоять на месте, роясь в закоулках памяти, вытаскивает наружу самые тёмные глубины своей головы.

Соплеменники продолжают идти вперёд, скользят по нам уставшими взглядами.

– Не можешь вспомнить? – спрашиваю.

– Погоди, – отвечает Буг.

Сколько бы он ни рылся в памяти, он не сможет найти ни одного момента в прошлом, чтобы он на меня сердился. Я не из тех людей, что устраивает дурацкие шутки или может обсуждать кого-то за спиной.

– Поэтому для меня настолько удивительно, что мы с тобой в последнее время отдалились.

– Я уже говорил. У тебя Дары – вот в чём причина нашего разлада.

– Думаю, ты ошибаешься, – говорю. – Мы забрали красный Дар, когда пересекли хребет в первый раз. Он был у меня долгие годы и ты ни разу не выказал недовольства.

– Я не знал, что он у тебя есть, – отвечает Буг.

– Ещё как знал. Дикарь из Гуменда откусил мой палец на ваших глазах, а красный Дар его восстановил. Это маска на тебя влияет, заставляет тебя отдаляться.

Буг отрицательно мотает головой.

Нет таких аргументов, что разобьют его защиту.

Он будет защищать свою собственность до последнего. Будет обвинять всё на свете, но не маску. Эта вещь так плотно вошла в его жизнь, что он иногда даже спит с ней, будто глубоко в душе боится, что её у него украдут.

– Я тебе не рассказал, что за человек обладал ей в прошлый раз, – говорю.

– Это был прошлый староста Фаргара...

– Да, но он не был местным: он пришёл далеко с запада, спасаясь от преследования.