Чёрный хребет. Книга 3

Когда-то мимо неё прошёл человек, на которого Хума напала подобно мне. Этот человек произнёс слово с гневом и с тех пор оно вошло в репертуар летучей мыши.

В спешке поднимаюсь и перебегаю за сарай, поскольку такой громкий выкрик обязательно привлечёт внимание людей. Жду, что в окне моего дома появится удивлённое лицо двойника.

Однако, зря я беспокоился: ни Грисель, ни её родители, ни даже мои родственники не выглянули посмотреть, кто же это так громко кричит с самого утра. Деревня ещё спит и пока не собирается просыпаться.

– Тише, – говорю. – Не надо будить людей раньше времени.

Прячемся в засаде, пока солнце медленно поднимается над горизонтом. Чувствую себя наёмным убийцей, который выжидает жертву, разве что при себе нет ни снайперской винтовки, ни вообще любого другого оружия. Убийца с кулаками и голым задом.

День начался.

Первые жители выходят из домов и я наблюдаю странную картину: дверь моего дома открывается, однако на пороге появляется не мать, хотя она встаёт раньше всех, не сестра, на которую возложили обязанности пасти марли.

На улицу выходит девочка лет четырёх: худая, угловатая, сплошные локти и колени. Но уже в этом возрасте половину тела покрывают татуировки.

– Охренеть, – вырывается.

– Охренеть, – повторяет мышь.

В нашем доме живёт раб из Гуменда.

Неужели, мы и правда увели в плен всех выживших жителей вражеской деревни? Вот, значит, как это выглядит. Распределили детей среди домов и каждому дали ночлег под крышей. А мне прежде казалось, что их заставят спать на улице: они к этому привычны.

На вид девочка совершенно дикая: двигается дёрганно, постоянно замирает и оглядывается, будто выросла в лесу и питалась только птицами, подстреленными из рогатки. Волосы длинные, растрёпанные, вся в какой-то грязи. Удивительно, как мать её пустила в дом в таком виде: любого из её детей она бы уже насильно отправила в бочку и вымыла до красноты.

Но эта девочка, должно быть, не дала к себе прикоснуться. Так и спала грязной.

С подозрением она выходит на улицу, потягивается, а затем садится на камень и начинает странный ритуал: перебирает свои волосы и тщательно их разглядывает.

Вшей ищет. Достаёт их по одному, зажимает между ногтями больших пальцев и лопает как семечки.

– Какой ужас, – шепчу.

Матери стоило обрить эту мелкую сразу же, как притащила её в дом. Того и гляди, заразит братьев, заразит наши кровати, подушки. И останется только полностью вынести всё постельное бельё и сжечь за частоколом. Плевать на её желания.