Полуварвар

Вероятно тут сыграли роль две вещи, во-первых у нас тут был весьма некислый естественный отбор, отсеивающий слабаков, которые неспособны к тяжёлому труду, схваткам со зверьём, а так же боям с другими людьми и нелюдями. А во-вторых северные варвары, как нас называли представители других народов, практиковали довольно неклассическую магию. Все взрослые мужи, то есть прошедшие посвящение в мужчины юноши, допускались к тайнам использования некой странной энергии, праны, силы самой жизни. Она делала их, уж пардон за масло масленое, сильнее, а ещё стремительней, выносливей, живучее и вероятно крупнее.

По крайней мере заморские гости и наши триэллы были куда как ниже ростом и субтильнее. Вероятно использование этой магии из поколение в поколение тоже наложило отпечаток на ассонов. Ну или в моём новом народе действительно течёт некоторое количество крови Ассов, поди разбери.

Тем более у меня сейчас были дела поважнее, в частности не дать вывернуться брату, потому что если он это сделает, то пускать пузыри в ручье буду уже я.

Крайне сомнительное удовольствие, проверено и не раз. Но Тормод к счастью уже начал выдыхаться с заломанной мной рукой и дёргался всё меньше, так что вскоре я отпустил этого оболтуса, вытащив его лицо из воды.

-Тьфу, мля, трахни тебя Мимир – отплёвываясь, ругнулся тот.

-Ты это только при мамке не повтори, прибьёт - хохотнул я. Сквернословие она действительно не поощряла, а рука у Келды, как было сказано, тяжёлая.

-Она не узнает, если только ты меня не сдашь - проворчал брат.

-А я когда-нибудь сдавал? - приподнялась моя бровь, придав лицу вопросительное выражение.

-Очень надеюсь так будет и впредь - снова проворчал он, подражая слогом взрослым - И вообще чего мы рассели, идём.

-Ну идём, так идём - не стал спорить я, взваливая корзину обратно на спину.

Тормод был как всегда зол от своего поражения, в такие моменты его было лучше дополнительно не раздражать, а то неделю будет дуться. Не нужно быть Эйнштейном или маститым психологом, чтобы просчитать ситуацию и догадаться, что в будущем обиды законного первенца мне могут аукнуться.

Так что я не давал себя гнобить, на подначку отвечая подначкой, а на удар ударом, но когда побеждал, то не топтался по чужой гордости в своё удовольствие. Если побеждал. Мой братец всё таки опережал меня в плане физического развития, так что природная ловкость и память о самбо, что осталась со мной с прошлой жизни, не всегда вывозили.