Дети Богов

— Ты делаешь мне больно, не доверяя неясно откуда появившуюся сокровенную тайну, и заставляешь придумывать все больше глупостей. Я верю, что подобное поведение чем-то обосновано, но даже не могу представить каким обстоятельством именно. Должно быть, ты поступаешь верно, но мне от этого ничуть не легче.

— Скрываемую вещь не способен понять ни один протеже Посейдона. Я бы сам не понял, поменяй стороны местами. Ничьей вины, тем более моей, в этом нет, но признаться сейчас — худшее решение, которое только можно принять.

Клянусь всеми Богами и здоровьем матери, что по возвращению домой поведаю всю правду и буду откровенен в своих ответах.

— Договорились. — Аретуса посмотрела мокрыми глазами наверх. — Я люблю тебя.

— И я тебя, милая.

Девушка вновь потянулась к губам Каро, одновременно с тем сжав рукой его промежность. Напряженный Фило вдруг почувствовал, как до предела наполненная мыслями голова резко опустела, и поддался чувствам, бросившись страстно целовать и быстро раздевать Рету, оставляя ее с голым торсом.

Оторвавшись от сладких уст, он опустился на колени и нежно провел пальцами от плечей Раптисы до ее живота, акцентировав особое внимание на грудях. Юноша не спешил, заставляя партнершу извиваться от предвкушения удовольствия — окончательно избавив изящное женское тело от одежды, он стал целовать оголенные бедра, руками поглаживая выгнутую поясницу и упругие ягодицы. Убедившись, что Аретуса достаточно возбуждена, Икарос одним движением бросил ее на постель и доставил любимой истинное наслаждение.

Аминтас

Пробирающий до костей ветер то поднимался, оживляя бесчисленные макушки деревьев, то снова утихал, погружая остров в мертвецкую тишину. С наступлением тьмы монстры и звери вышли на охоту: они осторожно прыгали по камням и медленно пролезали сквозь густые заросли, научившись не издавать ни звука при передвижении. Стоило им только учуять, а затем выследить жертву, как по окрестностям разносился душераздирающий вопль, который тут же резко обрывался — животное, захлебываясь в крови из разорванного горла, быстро умолкало.

Беспросветными ночами никто из обитателей здешних земель не мог чувствовать себя в полной безопасности.

На вернувшегося в сознание Аминтаса нахлынула новая волна боли от многочисленных ран, пересохшего горла и щипающего кожу холода. Он растерянно смотрел по сторонам, силясь разобрать в темноте хоть что-то и вспомнить произошедшее — его виски неприятно пульсировали, раздаваясь эхом в раскалывающейся от нахлынувших мыслей голове.