Дети Богов

Неурожайные годы, локально вспыхивающие восстания и природные катаклизмы приносят им куда больше горя и страданий, которые я общими усилиями с другими политическими деятелями успешно нивелирую, за что и получаю заслуженную любовь. К тому же далеко не все представители нашей храброй армии имеют добросовестные намерения по отношению к людям, которых защищают — никогда не знаешь, чего ждать от незнакомца с мечом, пусть он и носит герб твоего покровителя.

— Война способна сильно изменить человека. Добрый и ласковый муж, проводивший в последний путь всех своих друзей, неизбежно зачерствеет и никогда не станет прежним.

К этому можно отнестись с пониманием.

— Скажите то же самое отцу, чью дочь изнасиловало несколько воинов прямо на его глазах.

— И скажу! — вспылил Иоанну. — Как будто он в молодые годы не брал силой девиц, как будто его жену не пускали по кругу до брака! Это в Лонче и других крупных городах солдаты могут заплатить небольшую сумму в публичном доме, чтобы расслабиться, а в деревнях нам всегда приходится находить отдушину самим — иногда иных вариантов попросту нет.

Гавань кишела людьми. Могучие мужчины таскали тяжелые ящики, выгружали из многочисленных лодок килограммы мелководной рыбы и занимались кораблестроением в верфях, без конца стуча инструментами; сидящие вдоль порта женщины шили небольшие паруса и торговали разнообразными приспособлениями для рыбалки, среди которых числились крючки, грузила и специальные шнуры. Прямо тут же, на берегу, вербовали моряков — одна из самых опасных, но достойно оплачиваемых работ идеально подходила пьяницам, разбойникам и беднякам.

Гавань казалась перегруженной не только из-за оглушающего гама и непроходимой толпы, но и десятков разношерстных суден, простаивающих без какого-либо дела — Солу захотелось поскорее вернуться обратно.

Уже проходя мимо одной из крайних верфей, Тавуларис случайно уловил звуки происходящей в помещении словесной перепалки и остановился у приоткрытой створки, заинтересованно прислушавшись.

— Сколько можно?! — Раскрасневшийся рослый мужчина был очень зол. — Это уже переходит все границы! Я буду жаловаться!

— Кому, архонту? — Управляющий гавани выглядел утомленным и раздраженным, но находил в себе силы звучать мягко и доброжелательно. — Я запретил выход в море по его личному распоряжению.

— Однако вряд ли Андино известно, что отданный им приказ регулярно нарушается!

— Еще раз повторяю, это груз военного назначения.