Дети Богов

— Разве я инициировал этот бой? Разве тебе что-то угрожало? С самого начала ни у кого из вас не было шансов на победу, я просто не позволил бы себя одолеть — единственным верным решением являлось молча покинуть амфитеатр, избежав заранее проигранного боя. Не вступай в прямое столкновение с одаренными силой Бога противниками, пока сам не пройдешь инициацию и не завершишь обучение — это мое последнее наставление, дальше тебе придется думать своей головой.

Ночью юноша долго не мог уснуть, ворочаясь на краббатионе и все никак не находя удобного положения, чтобы расслабиться.

Он беспрерывно прокручивал в голове одновременно прошедшие события и предстоящие испытания, проговаривал про себя все советы, законы и мудрости военного ремесла, которые Димостэнис просил запомнить, проверяя, не ускользнуло ли от него что-то важное. Затем будущий Герой подумал про отметку на спине и внезапно почуял холод, будто наяву увидев полные безразличия глаза Посейдона, чье могущество наносило ему поражение за поражением на протяжении недели. «Титан, должно быть, позабыл мою фамилию уже на следующий день, пусть и обещал обратное». Стоило Икаросу представить грядущее и начать размышлять обо всех опасностях на пути к Священной пустыне, как мысли о Боге и глухая обида отошли на второй план. Казалось, он знал все, что только требовалось знать для успешной инициации, однако тревога не утихала, а напротив, лишь продолжала нарастать, в итоге вынудив его бодрствовать вплоть до глубокой ночи.

Утро в доме семьи Фило выдалось сумбурным и спешным.

Две женщины порхали вокруг Каро, как молодые родители над новорожденным чадом, сдувая с него пылинки и едва не кормя с ложки: проснувшись пораньше, они приготовили вкусный завтрак, сходили за водой и накрыли стол, а доспехи, к которым обычно даже не смели притрагиваться, натерли со всех сторон оливковым маслом, чтобы защитить от влаги и появления коррозии, после чего завернули обратно в несколько слоев плотной ткани. Заранее собрав вещи в дорогу, юноше оставалось только плотно покушать, умыться и попрощаться с родными. Еду он проглотил быстро, почти не жуя, а воду взял из бочки на улице, протерев ею глаза и поправив слегка отросшие волосы, завившиеся концы которых торчали в разные стороны.

Повседневный хитон Икарос не без доли грусти сменил на шаровары и стеганый гамбезон[53], надеясь, что погода в ближайшие дни будет мила, и небо затянется облаками, избавив людей от палящего солнца.