История бастарда. Верховный маг империи

Во-первых, чтобы устранить ловушки и не допустить лишних жертв во время веселой народной забавы под названием «поймай Падерика». Зачем? А то скажут потом, что я их нарочно заманил сюда. Обидятся и снова пойдут дворец громить. Ну, а главной моей целью, конечно, был сам Великий отец. Вот хотелось мне расправиться с ним собственноручно. Или хотя бы выволочь его наружу, отдав на растерзание толпы. Такие кровожадные мысли одолевали меня, когда я изучал содержимое комнат храма. Несколько маленьких каморок, обставленных скудно, но чистенько.

Узкие столы, заваленные какими-то бумагами, простые стулья – больше ничего. Наверное, здесь Великий отец принимал прихожан, желающих пожертвовать храму. Этим он подчеркивал благородную бедность жрецов, скотина двуличная. Хозяйственное помещение. Запасные вечные свечи, начищенные до блеска кадильницы, ведра, горшки, какие-то тряпки… Кухня или что-то вроде этого. Остывшая плита, горка дров возле нее, тарелки, ложки и прочая утварь. Кладовая. Так… здесь многие задержатся. Свисающие с потолка копченые окорока и целые свиные туши, корзины, полные спелых ароматных фруктов, остро пахнущие головы сыра. Да много чего! Хорошо кушают жрецы! Потому и жирные такие. За следующей дверью обнаружились ведущие вниз ступеньки, уходящие в сырую прохладную темноту. Принюхавшись, я решил, что это и есть винный погреб – снизу явственно тянуло запахом кислого вина. Я пошире распахнул дверь, уверенный, что именно это помещение заинтересует бунтовщиков больше всех. Еще пара комнатушек с узкими топчанами и небогатыми пожитками, сложенными в углу. Очевидно, здесь жили наемные работники, убиравшие храм и следившие за двором. Коридор разветвился на два более узких прохода. Левый завел меня в тупик, пришлось вернуться и зашагать направо. А вот и трапезная! Зал почти не уступал по размерам ритуальному. Но рассматривать мне его было некогда, и я двинулся дальше, слыша за углом восторженные вопли: народ обнаружил кладовую и погреб. Отлично. А я пока поищу. 

Чем дальше я шел, тем крепче становилась убежденность: Падерика здесь нет.

Но я не сдавался, обыскивая комнату за комнатой. Толкнув последнюю дверь и увернувшись от огненного шара, который с треском разбился о каменную стену, я обнаружил в комнате жилицу. Юная черноволосая девушка, худенькая и бледная до прозрачности, забилась в угол и смотрела на меня огромными зелеными глазами, в которых плескался ужас. На ней было какое-то мешковатое рубище, ободранное и грязное.