Минский. Изгнанный попаданец

— Антон, а ты уже думал о том, что ты будешь делать, когда мы вернём магию?

— Да, я наконец избавлюсь от тебя, Егор, — засмеялся он, — а если серьёзно, то сначала отомщу за смерть отца, а потом обязательно создам свой род. Да, я понимаю, что это будет сложно, так как потребуется очень много денег, а ещё мне понадобится заработать авторитет в глазах старых родов. Я думаю, что справлюсь, просто надо понять, с чего начать, и действовать.

— Справишься, — согласился я.

Вот уже вторые сутки я замечал, что последнее наше приключение очень хорошо повлияло на Антона.

Он стал рассудительнее, может, даже взрослее. Буду теперь надеяться, что после того как мы с ним расстанемся, он более разумно подойдёт к своей жизни, не растратит её на пустяки.

К двенадцати дня мы миновали развязку перед Нижним Новгородом и направились в депо основного вокзала. Там поезд встал на одном из множества путей, служащих для технического осмотра состава.

Через четверть часа по колёсам начали стучать маленькие молотки осмотрщиков-ремонтников.

Судя по звукам, их было двое: один шёл с одной стороны состава, другой с противоположной. Они неспешно продвигались вдоль вагонов, переговариваясь.

— Антон Всеволодович, — обратился ко мне говорливый Семён, когда услышал звонкие звуки ударов, приближающиеся от головы состава, — можно вопрос задать?

— Задавай, — усмехнулся я любознательности парня.

Он почти всю дорогу от Владимира ехал с нами, развлекая своими рассказами и размышлениями о жизни. Было заметно, что он крайне пытлив и смышлён.

Он только и делал, что задавал нам вопросы, ни капельки не стесняясь своей необразованности.

Прежние попутчики восприняли его отсутствие как облегчение. Было заметно ещё при нашем знакомстве, что любознательность и общительность Семёна напрягали их. Нам же, напротив, говорливость парнишки доставляла только удовольствие.

— Антон Всеволодович, Ваше благородие, а для чего эти дядьки молотками по колёсам стучат? — поинтересовался он.

— Если по-простому, то проверяют целостность колёс.

Если звук длинный и звонкий, значит с колесом всё хорошо, — я сделал паузу, чтобы он услышал очередной удар и звон, информирующий округу об исправности ходовой в соседнем вагоне, — а вот если с колесом что-то не так, звук будет другой.

Послышалась ещё пара ударов по дальним колёсам, уже нашего вагона.

— Тихо, — сказал Иван, поднеся указательный палец ко рту.

Мы все притихли, так как следующие два удара должны были прийтись по колёсам, находившимся под нами.