Минский. Изгнанный попаданец

— Так чего не купил тогда?

Не станешь же ему обьяснять, что не обзавёлся билетом на станции, из-за того что не хотел светить свои документы.

Я не собирался облегчать возможным преследователям задачу поиска.

Тут же пришлось импровизировать.

— Так свой я, думал так сговоримся, по-братски прихватите, — звякнул я мелочью в кармане.

— В смысле? — недоверчиво посмотрел он на меня.

— Проводник я, контракт сегодня закончился, вот домой и возвращаюсь.

— Ты? Да в жизнь не поверю, — в открытую засмеялся он. Осмотрел меня с ног до головы.

— Это ты по внешнему виду не суди, — сказал я.

Понял, что всё-таки ступил, уж больно у меня вид шикарный для вагонов третьего класса, надо было к жёлтым идти, второго.

— Да у тебя дорожный костюм стоит столько, сколько я за полгода зарабатываю.

— Так с последней зарплаты купил, решил себя обновками порадовать. Когда ещё раз так шикануть можно будет? — увидев по-прежнему скептический взгляд, добавил, — я на экспрессе работал.

— На Петровском что ли? Других по этому маршруту точно не ходит.

Хотя он вроде из Петрозаводска должен утром выезжать согласно расписанию. Нет, ты мне врёшь, — вслух размышлял недоверчивый проводник.

— А вот и не угадал, я на императорском экспрессе служил.

Проводник опять неверящим взглядом зыркнул на меня. Ему было лет под пятьдесят, коренастый, видно, что опытный — матёрый. Вёл себя осторожно, со мной говорил, а сам по сторонам смотрел, состав контролировал, да и вокруг обстановку.

— Стой, стой. Не надо охрану звать, — остановил его.

Я увидел, что он своему соседу по службе из ближайшего зелёного вагона третьего класса начал рукой подавать жесты об опасности. После моих слов приподнял одну бровь, задумался, прищурил второй глаз.

— Правда из наших будешь?

— А то!

Повернулся к его коллеге из соседнего вагона и сигнализировал ему: «отбой тревоги, всё хорошо, это свой».

— Убедил. Иди за мной, — он махнул коллеге, подтверждая отмену сигнала опасности и повёл меня за собой в вагон.

Здесь была просто невыносимая духотень.

Дышать просто невозможно, а это ещё не такая жаркая ночь, как иногда бывает, тогда здесь настоящая душегубка.

Такой разительный контраст между экспрессом, в котором я работал, и этим местом.

— Проходи, располагайся, — указал он мне на свободные места.

— Что должен? — поинтересовался я.

— Сейчас дежурный придёт, с ним поговоришь, нам сказали строго посторонних не брать. Но ты вроде бы свой, — кивнул он мне напоследок и ушёл в сторону входной двери в вагон.