Минский. Изгнанный попаданец

Игнат Савельевич отхлебнул чаю, чтобы промочить горло.

— Так вот, — продолжил он, — никто не знает, добыл он в тех мирах лекарство или нет. Но вот его младший сын Павел, у которого инициация только предстояла, её успешно прошёл, став магом рун.

— А что стало с остальными детьми, не прошедшими инициацию? Они магию вернули?

–Так изгнаны они были из рода Императора, а дороги обратной в род нет ни для кого, даже для детей Петра Великого. Традиции.

— Пережитки прошлого всё это, а не традиции.

— Может быть, — тяжело вздохнул начальник скорого поезда.

— Однако, ходят слухи, что магию все четверо старших детей обрели, но не рун, а каждый свою стихию: воздух, землю, огонь и воду. Впоследствии они стали основателями новых родов.

— А что это были за роды известно?

— Нет, ИСБ постаралась, чтобы это не выплыло наружу. В то время появлялось много сильных и выдающихся магов. Всё-таки война шла с монстрами, и многие люди благодаря ей развились, обрели могущество, разбогатели. Тогда новые роды появлялись чуть ли не каждый день, десятками.

Благодаря новым территориям, присоединенным к Российской империи, многие из бывших воинов стали обладателем своей вотчины.

— Кто бы сказал, что это за лекарство такое? — поинтересовался я.

— В своё время я тоже это очень хотел узнать. Думаю, если даже кто-то знает, то будет молчать.

Вот под такие интересные разговоры я начал вырубаться, то и дело останавливая свою голову от падения на стол. Всё же день у меня сегодня был очень долгий и насыщенный приключениями.

Начиная от историй в Москве: в гостях у Кузнецовых, где мне довелось пообщаться с женой адмирала Жимина, свирепой Таисией Павловной, а также приключение в ресторане, где мимоходом была уничтожена подпольная типография бунтовщиков.

Заканчивая неприятным знакомством с приспешниками князя Крупского на станции в Твери.

А ведь ещё было общение с начальством и оформление документов, доклад новым друзьям об исполнении их поручения. Вознаграждение от адмирала, спешное планирование, и вот я уже в скором поезде.

Устал!

Заметив моё состояние, Игнат Савельевич сжалился надо мной. Хотя было видно, что во мне он нашёл приятного слушателя и, возможно, ещё многое поведал бы во время нашей поездки.

— Пойдём, — поманил он меня, вставая из-за стола. — У меня тут в соседнем вагоне много купе пустует, до Москвы, может, проспишься хоть. А то на тебя смотреть страшно.

— Спасибо, это как раз то, что мне сейчас нужно.

Зашёл в свободное купе и просто упал на кровать.