Алая Королева. Академия

Из черного круга с огненно-оранжевой каемкой вырвался трехметровый, водяной хлыст. Извиваясь, как змея, он вытянулся, изогнулся и со всей скоростью полетел на юношу, целя куда-то в бедро. Нейт подпрыгнул. Хлыст ударил по ногам. Неудачливый диссонер полетел головой вниз. Не расшибся только благодаря удачно подвернувшемуся тренировочному чучелу, об которого Нейт больно ударился спиной.

Парочка, играющая с мячиком, уже не скрываясь, веселилась, наблюдая за горе-диссонером.

Что ж, похоже, все не так просто, как рассказывают.

Не беда, завтра под присмотром и наставлением инструктора все получится.

Однако проблемы сохранились и в последующие несколько дней. Даже под чутким руководством Ниры, этюды получались с трудом и не всегда, как задумано. Это крайне озадачило инструктора, ученик, который обычно схватывал на лету, с трудом овладевал даже самыми простыми, базовыми формами. Нира не раз бегала за советом к старшим и более опытным коллегам, но все они пожимали плечами и говорили, мол, так быть не должно.

Не то чтобы все было совсем плачевно, нет, Нейт овладевал искусством этюда, даже стиль свой определил. Просто все происходило медленнее, чем обычно, как будто юноша пытался использовать техники не своих стихий.

Через три дня, как и обещала Нира, состоялась церемония посвящения.

Зал Славы был разбит на две полукруглые зоны. Первая, большая по размеру, где принимались кандидаты на повышение или награду, была покрыта красным, с белой оборкой ковром, по бокам здесь, вдоль стен стояли столы и стенды с многочисленными значимыми для истории Гармонии вещами: наградами, оружием, документами и прочим.

Вторая часть, разделенная с первой тремя ступеньками, была устроена скромнее, здесь стоял маленький круглый столик и трибуна. Слева и справа висели штандарты с гербом Гармонии Орта – рука со звездой на фоне луны. В дальней стене была дверь, ведущая в кабинет директора.

Анджелус Крипелин младший был во всех смыслах удивительным человеком. Если академия его отца была крайне востребована в послевоенное время, то сыну приходилось быть изобретательным, чтобы учреждение осталось на плаву.

И он справлялся с этой задачей превосходно. Внешность простоватого добряка, теперь уже в весьма почтенном возрасте, Анджелусу шел восьмой десяток, была не то что обманчива, просто этот образ был очень неполным. Директор действительно был миролюбивым, отзывчивым на чужие проблемы, остро страдающим от несправедливости и даже сентиментальным человеком.